Фарфоровая жизнь

Она рассказала о Тине, о двух трупах в красивом доме с рыбками, о пропаже трупа из морга, о Бережном и о Леонтьеве, и снова о Тине – ей и правда нужно было с кем-то обо всем поговорить, просто произнести, услышать от самой себя, что все произошедшее чистая правда, а не идиотский сон без конца.

– Понятно. – Маркович крякнул и взял из рук Санька стаканчик с горячим чаем. – Влипла знатно, тут и разговору нет. О Бережном я слышал, чтоб ты понимала, от надежных людей. Этот если взялся, то распутает, тут уж без обмана. Честный человек, что очень большая редкость в тех кругах, кстати. Ладно, я тебя услышал, и, если что разузнаю, тут же тебе позвоню, а то и самому Бережному, чтоб дело было скорее. Дай мне его телефон.

Василиса молча записала телефон Бережного на пачке из-под сигарет, услужливо протянутой кем-то из коллег, и подала Марковичу. Таксисты ездят по всему городу, бывают в самых неожиданных местах, им приходится встречаться и разговаривать с разными людьми, так что вполне может статься, они увидят или услышат что-то полезное.

– Я сегодня утром ехал мимо того дома, что на Веснина – вез клиента на Полукруг. – Один из таксистов откашлялся и продолжил: – Там машина полицейская стояла, и фургон экспертизы. Приехали что-то искать.

Василиса кивнула – вполне может быть. Раз уж в доме случилось такое, то ясно как день: полиция будет туда ездить, удивляться нечему.

– Тут мамаша твоя приходила, тебя искала. – Маркович сокрушенно покачал головой. – Я поговорил с ней, она ж пока трезвая, то человек как человек, да только трезвая она бывает нечасто.

– Да хотела, чтоб ты заявление из полиции забрала – типа посадят и отца, и зятя, и братьев. Да и им с Полькой достанется. – Маркович сморщился, как от зубной боли. – Но лично мое мнение – пошли ты их лесом и никакого заявления не забирай, пусть садятся, раз такие дебилы. Тюрьма – самое место для таких, как твои родственники: там их жизнь обретает смысл. Их там кормят, поят, дают занятие, которое отнимает у них время и внимание. Они знают, кто они и где они, каким звеном пищевой цепочки являются, в тюрьме им все разложено по полочкам, они даже огненную воду пить перестают, потому что исчезает причина для возлияний, они пребывают в мире с собой. Так что не вздумай забрать заявление, пусть садятся и сидят, хоть поживут еще. А то ведь как-то папашка твой тут ползал, копейки на чекушку сшибал, весь синий от пьянки, смотреть страшно, а я ж его помню нормальным мужиком, с головой и руками – это еще дед твой, Леонид Иванович, жив был. Толковый был мужик, царствие ему небесное – хозяин, мастер на все руки. Вот он и папашу твоего упорядочивал: работали они на пару, всегда хорошую копейку имели, а случись что, так дед твой и воспитывал зятька по-своему.