Чужая жизнь

А я прижалась спиной к стене и смотрела в проём некогда моего жилблока. Я видела, как манаукцы аккуратно убирают за собой разгром, как причитает довольная госпожа Миллер.

— Кэйт, — тихо позвал Алиас, когда всё закончилось, — не плачь, — попросил он меня. А я не плакала, это просто слёзы текли.

— Может, в архивах станции посмотрим, — жалобно предложила.

— Давай посмотрим, — согласился со мной Тамино и заключил в объятия. — Тётка, наверное, все ваши вещи выкинула.

— Наверное, — согласилась с ним.

Мы попрощались с госпожой Миллер и направились на встречу с капитаном станции. Он нас принял так же настороженно, как и Миллер. Услышав просьбу, предложил расположиться в кают-компании, куда его помощник нас провёл.

Архивные данные станции вековыми залежами хранились на носителях и время от времени переписывались на новые, чтобы не потерялись. Капитан заверил, что все жители станции зафиксированы в них.

На поиски нужного файла было потрачено около часа, затем ещё пара, чтобы найти чету Гофман. Записи о детях тоже нашлись.

— Спасибо, вы нам очень помогли, — сухо поблагодарил капитана Тамино и осторожно вывел меня из кают-компании.

Я ничего не видела перед собой, шла, как слепая. Я не ожидала, что это настолько страшно. Этот страх пробирается в самую душу.

— Я Кэйт, — тихо шепнула.

— Кэйт, — позвал меня Алиас. — Давай я тебя понесу.

И, не дождавшись от меня ответа, выполнил задуманное. Он нёс меня к скайту, а у меня перед глазами стоял только бланк жителей станции. Никакой Кэйт в них не числилось. Из детей у четы Гофман была лишь дочь — Берта Гофман.

— Кэйт, всё хорошо, — шептал Тамино, но я не слушала его.

Я пыталась не сойти с ума. Я знаю, что я Кэйт, просто знаю. Я знаю, что жила все эти годы. Но было уже страшно продолжить расследование. Меня стёрли, меня больше нет.

— Кэйт, — тихо позвал меня Алиас, я словно очнулась. Мы уже были в скайте, я сидела на коленях Алиаса и цеплялась за его пиджак. — Кэйт, ты слышишь меня?

— Да, слышу, — ответила ему.

— Кэйт, давай поговорим серьёзно. Это, видимо, у вас наследственное, — начал Тамино, а я ему не дала закончить:

— Что наследственное? — повторила за ним, поднимая глаза.

— Твоя тётка не в себе, — нисколько меня не жалея, Алиас пытался указать мне на факты, но, заметив возмущение на моём лице, постарался сгладить углы. — Это, конечно, старческое. Но у тебя тоже что-то случилось.

— Я не сумасшедшая, — дёрнулась я и хотела слезть с его колен.

Алиас крепче прижал, борясь со мной. Я же не хотела его слушать. Мне нужно было побыть одной и разобраться в ситуации.

— Кэйт, успокойся. Мне плевать, что с тобой. Я люблю тебя. Слышишь? Я не отпущу и… — он тяжело вздохнул. — Я боюсь, что это может передаться и нашим детям. А мы, манаукцы, очень страшны в своём безумии.