Взять живым мёртвого

– Не надо, соколик, – предупредила Яга, кладя руку мне на плечо, хотя я уже успел скинуть китель.

– Но он же погибнет!

– Так, может, его спасению родная бабушка вдруг посодействует?

Хозяйка разгромленного трактира, побегав туда-сюда, заламывая руки, вдруг резко решилась на что-то и, упав на колени, закричала:

– Rzeczna syrena-a!!!

– Речная сирена? – недопонял я, через секунду сообразив, что в «Одиссее» русалок тоже называли сиренами.

Собственно, их ошеломляющее пение, одновременно служащее сигналом опасности, и дало жизнь современному слову «сирена», обозначающему громкий, тревожный звук. Кажется, так, если только я ничего не напутал. Но, надеюсь, не в этот раз…

Видимо, всё-таки нет, потому что практически в ту же минуту, как Смолюх, бултыхая копытами, скрылся под синей водой, его тут же вынесла на поверхность милая голая девица с классическими чертами лица. Неужели это и есть та самая русалка?

– Не вышло у тебя ничего, подруга, – тихо вздохнула Баба-яга, обнимая чёртову бабушку за плечи. – Не след нам стоять на дороге молодых. У них своя правда и своя судьба.

– Ядвига, я ж… он же… а она-то, но я как могла?!"

"– Что было, то быльём поросло. Однако, польской чести ради, слово своё сдержи. Мы твою покражу нашли, так и ты нам на то, что мы ищем, ответ дай. Что знаешь про прекрасного принца Йохана?

Чёртова бабушка выругалась сквозь кривые, неровные зубья, глядя на то, как варшавская русалка на мелководье делает искусственное дыхание «рот в рот» её внуку, а у того чуть ли штаны не рвутся от воодушевления, вздохнула, сплюнула и честно ответила:

– Дело давнее, но был у нас тут такой. Австриец! Весь из себя красавчик, блондин кучерявый, глаза голубые, губки розовые, фигурою хоть к Микеланджело итальянскому позировать для Давида. Так о чём я? В земли немецкие он путь держал, через пражские чащобы да в чёрный Шварцвальдский лес. Я уж пыталась под пиво его отговорить, да не смогла.

– Себе оставить хотела?

– Была такая мысль, – не стала врать бабуля Смолюха. – Но в доме одна голова должна быть, а с его арийским норовом даже я и двух дней ужиться не смогла бы.

– Так где нам теперь искать того принца?

– На шляхе чешском, близ города Крумлова, туда он коня направил, а уж выбрался он из леса или нет, про то я не ведаю. Ой, так они ж… она ж…?! Слушай, а интересно получается, кстати. Я и не мыслила, что вот так тоже можно…

Ох! Русалки. Что поделаешь, если ты всё время живёшь в холодной воде, то волей-неволей пытаешься хоть как-то прижаться к горячему телу. Собственно, прямо этими интимными прижиманиями и занималась сейчас знаменитая варшавская русалка в отношении лысеющего польского чёрта. Кстати, на вид по уши всем довольного!

– И последний вопрос, – вдруг решился спросить я.