Взять живым мёртвого

– Дзень добрий, ясновельможный пан!

– Дзень добрий, стара пани! Чем мох бы помоч?

– Желам от вас знат наилепший шлях до славной Варшавы, так, чтоб Вислу переплыть и с русалкою ихней на мечах николи не браниться.

Я так понял, что на польском наша милая старушка говорит весьма условно, но главное, что её хоть как-то понимают.

– Пани едет с камрадами з Бресту?

– Не, я-то з миста Лукошкино, – храбро закрутила бабка. – Ми все ест милиция, полиция, органы по службе, кавалерия, шаблюки имеем. Так что, шановний пан офицер, за Бога рубиться или Матке Боске молиться?

Пограничный поляк на наших глазах несколько подзавис. Я бы на его месте, честно говоря, вообще сдался.

– То вы з Руси? Не з Бресту?

– А в чём проблема-то?

– Они там все едят… как-то хуморно, а… кор-то-пфэль! – пошутил он.

– И чё тут смешного-то, а? Сей же час обоснуй мне, морда твоя нахальная! Я ить тут жила в лесах, я за белорусов могу и коленом под зад заехать, и бритвою полоснуть…

Бедный шляхтич, или как их там называют, спал с лица. В общем и целом всем вдруг стало ясно, что наша бабушка-экспертиза готова грудью встать за малую Брестскую крепость и никогда никому не позволит ни смеху, ни издевательств по этому поводу.

Лично я просто не знал, что сама Баба-яга искренне, от всей души, пребывала в незыблемой уверенности – земли Великой, Малой и Белой Руси относятся к её ведомству. Типа она там живёт, а потому контролирует, защищает, крышует и всё такое.

– Пше прошу, пани, – догадался пограничник. – Я мог бы познац вас?

От таких слов, чего бы они ни значили, Яга растаяла вмиг. Меж тем молодой поляк подал ей руку, помогая сойти с крылечка, сопроводил в сторонку. Он галантно расстелил свой плащ на траве, она кокетливо присела, поправляя платочек и скрипя костяной ногой.

Таможенник закрутил короткие усы и, явно флиртуя, предложил старушке наливное яблочко. Баба-яга столь же игриво достала из-за пазухи бутылочку малиновой наливки.

– Вот же как он, павлин варшавский, перед ней весь хвост распускает, – завистливо пробормотал Митька, глядя через мою голову в окно.

– Ничё, ничё, от тока как он руки распускать начнёт, так мы втроём выйдем да православным кулаком с божьей помощью ему по сусалам католическим и наваляем, – мстительно размечтался дьяк.

Я несколько удивлённо обернулся к обоим.

– Не понял, а что это у вас за странное предубеждение к полякам?

– Как, а вы же разве не знаете?! – в голос возопили граждане Лобов и Груздев.

– Ну-у, допустим, нет…

– Да ихняя пьяная Польша завсегда нас притесняла, культурно выражаясь. Ляхи они и есть! Веру свою католическую везде насаждают, попам нашим жениться запрещают.