Взять живым мёртвого

Такова человеческая психология, а у нашего брата милиционера подобные вещи просто гипертрофированы – струсил, снимай погоны, ты больше не офицер!

Короче, я поцеловал…

– Не, не шевелится, – уныло объявил Митяй. – Может, вам, Никита Иванович, ещё раз постараться? Может, подольше как-то или во французской манере, как говорится?

– Митенька, ты бы сам приложился, – напомнила бабка. – Поди, уж твой черёд пробовать.

– Не для такого козла моя целовалка росла!

– Ох, да ты хоть своим глазом глянь, дышит ли? Может, уже и не надо ему ничего, окромя христианского погребения. Ухо к губам приложи.

Наш доверчивый младший сотрудник сунулся в гроб, и мы с Бабой-ягой, не сговариваясь, в четыре руки сгребли его за загривок, буквально впечатав губы в губы, заставив-таки чмокнуть принца! Как он нас не убил потом, ума не приложу.

Митя, конечно, не принц Йохан. Который, кстати…

– Данке шён! – Молодой человек протёр глаза, несколько удивлённо уставившись на нашу троицу. – О, гроссмуттер Яга! Гутен морген! Оу-у-у!

Неожиданно завыв, он выскользнул из гроба и пулей бросился по пустому коридору. Мы в некотором (да чего уж там, в изрядном!) отупении уставились ему вслед.

– Что это было? – тихо спросил я. – В смысле, Митя!

– Ты кого разбудил, дубина?

– Кого приказывали, – сдвинув брови, надулся он. – А этот поцелуй насильственный я вам лично до гробовой доски помнить буду. Вот вам крест.

Я обернулся к Яге. Наша эксперт-криминалистка задумчиво скребла бородавку на носу.

– Чё я те сказать-то хотела, Никитушка? А-а, вспомнила! Уж оченно сильно мне его вой не понравился, шибко волчий напоминает, нет?

Честно говоря, бабка на тот момент подтвердила мои худшие подозрения. Почему никто из немцев всерьёз не искал пропавшего принца? С чего вдруг хозяйка Чёрного замка в Шварцвальде так легко указала нам дорогу? Кто, когда и, главное, зачем сунул принца Йохана в хрустальный гроб, обвив его серебряными цепочками, запечатав красной восковой печатью с непонятным символом?

Который, кстати, до сих пор не давал мне покоя. Я попытался воспроизвести его каблуком на пыльном полу, вроде примерно как-то вот так:

Похоже в чём-то на фашистский крест, но не он.

– Так то «волчий крюк», – с ходу опознала моя домохозяйка. – Ещё от норманнов, а ранее и самих ариев до нас дошедший. В древние года люди и звери знали, коли на каком доме «волчий крюк» висит, дак ни один хищник туда не сунется! Ибо как есть ему там полный кирдык по-шамахански. А по-нашему, стало быть, пасть порву, моргалы выколю, волчара ты страшная!

– И что, волки отступали?

– Куды там, бежали без задних ног, на одних передних, язык высунув, хвост поджав!

– Что ж, – нахмурился я, – это многое объясняет. Особенно то, что мы тут с вами натворили.