Взять живым мёртвого

Мудрец, любящий загадки? Герой, идущий за неведомым со своим поредевшим отрядом? Усталый муж, ищущий горячих развлечений вдали от любящей жены? Всё, похоже, но не так. Яга! Я возьму этого, он мне интересен.

Прежде чем покрасневшая бабка успела вставить хоть слово, я сунул руку в планшетку, достал зеркало волшебное и дыхнул на поверхность. Волей Провидения в генеральских погонах (ведь должен же быть какой-то святой, заботящийся о простых ментах!), короче, Олёна была дома.

– Никитушка, любимый мой!

– Милая, я тоже скучаю, – торопливо влез я. – Тут вот одна озабоченная гражданочка с неплохими формами и знанием дедукции хочет, чтоб я у неё остался. Ты не против?

– Покажи-ка эту овцу-самоубийцу!

Как вы понимаете, мне оставалось лишь развернуть зеркало к Чёрной баронессе и дать знак нашим заткнуть уши. Полторы-две минуты из зеркала нёсся такой отборный мат, такие угрозы, такие клятвы, описания, обобщения и конструкции, что лицо владычицы Чёрного замка в Шварцвальде резко пошло пятнами. Бледная кожа натянулась настолько, что чётко проступил череп, и на какой-то момент нам всем стала ясна истинная сущность дамочки…

Это было столь жуткое зрелище, от которого реально кровь холодела в жилах. Будь я Стивеном Кингом, или кто там ещё пишет сценарии фильмов ужасов для Голливуда, наверное, мне удалось бы быть более ярким, красочным и убедительным в описании.

Но ведь, по сути, я простой участковый, худо-бедно хоть протоколы писать умею, а литературные произведения – нет. Уж простите, включите фантазию, попробуйте додумать сами.

– Да, дорогая? – Я развернул зеркало к себе.

– Закончи это дело побыстрее и марш домо-ой!!! – проорала моя Олёнушка так, что с потолка что-то посыпалось, то ли пепел, то ли известь. – Я очень тебя люблю и жду. И… похоже, мне есть что тебе сказать.

– Я же ни в чём не виноват!

– Знаю. Но кое в чём уж точно.

Зеркало отключило сеанс видеосвязи.

Мне оставалось молча сунуть его обратно в планшетку и так же, как все, ждать – что теперь будет?

Хозяйка замка на законных правах взяла себе первое слово.

Не сразу, конечно, а как только пришла в себя, похлопав по щёчкам, прогоняя румянец и восстанавливая привычную для себя аристократичную благородную зеленоватую бледность. И да, это было о-о-очень непросто.

– Значит, ты и есть тот самый сыскной воевода Никита Ивашов? Много всякого о тебе за два года по нашим Европам наслышано. Где правда, где ложь, а где глупые сказки, кто ж разберёт? – покачала головой черноволосая красавица. – Что ж, сама не знаю я, что мне теперь с вами делать, гости незваные. Отдохните покуда. Ешьте-пейте без меры, отравой не балуюсь, не моя то стезя. А вот если бежать надумаете, так не советую: мой лес – мои законы!

– Благодарим, сестрица младшая.