Брат, останься в живых

Из этого выстелил на полу целое ложе, на которое он опустил Дениску, а Марта – Веронику.

– Побудь пока здесь. Я сейчас...

Вернулся он минут через десять. Прежде чем спуститься в погреб через люк, затер сухой тряпкой следы вокруг него. Люк опускал аккуратно, так, чтобы не свалилась еле державшаяся на нем циновка...

– К нашему дому присматриваются, – опускаясь на пол рядом с Мартой, шепнул. – Я на всякий случай прибрался, как будто нас здесь не было...

– А если найдут?

– Будем стрелять...

Он достал из кобуры под пиджаком пистолет, снял его с предохранителя.

– Подвинься, – попросил Алекс.

И, не дожидаясь, когда Марта повинуется, своим боком, словно грейдером, сместил ее в сторону. Теперь он вплотную прижимался к ней, мало того, обнимал ее свободной рукой. Крепко обнимал и в то же время мягко...

– Что ты делаешь? – возмутилась Марта.

– Если сверху станут стрелять, до тебя не достанут. И до Дениса с Вероникой тоже... До меня могут, но я и сам с усам...

– Тебе совсем не обязательно ко мне прижиматься. И лапать меня не нужно...

– Как скажешь...

Он покорно убрал руку с ее груди, отодвинулся, чтобы не касаться ее.

– Зря мы здесь остались, – шепотом сказала Марта. – Уходить надо было.

– С детьми, на своих двоих?.. Далеко бы не ушли... Поверь, я сделал все, чтобы нас не нашли... Успокойся...

Он достал из кармана пиджака плоскую фляжку.

– Здесь коньяк. Выпей пять капель. Полегчает...

– Разве что для согрева...

Марте было не по себе, ее лихорадило. Во-первых, замерзла, во-вторых, нервная дрожь. Она боялась не столько за себя, сколько за своих детей...

Она зажмурилась в ожидании резкого вкуса, сделала несколько глотков. Коньяк был неплох. И мягкий, и сосуды расширил – кровь веселей побежала по жилам.

– А теперь тихо! – шепнул Алекс.

Еще ничего не произошло, а он уже что-то почувствовал. Интуиция его не обманула. Сверху, со стороны входных дверей, послышались чьи-то шаги. Нетрудно было догадаться, кто пожаловал в дом."

"Марта интуитивно нуждалась в мужской поддержке. Был бы с ней Никита, она бы крепко-крепко прижалась к нему, чтобы подпитаться его энергией и уверенностью в себе. Алекс тоже был уверен в себе, и от него исходили мощные волны боевой энергии. Но Марта не стала жаться к нему... Но когда он сам обнял ее, не стала вырываться. Во-первых, нельзя было шуметь, во-вторых, не тот случай – сейчас объятия чужого мужчины не вызывали в ней греховных мыслей и ощущений. Это были братские объятия. Тем более что никто не узнает...

Шаги были то громче, то тише – то приближались, то удалялись. Опасные «гости» осматривали дом в поисках беглецов. И в любой момент они могли обнаружить люк, ведущий в погреб. Может, они уже ищут его... Повинуясь материнскому инстинкту, Марта обнимала своих, к счастью, спящих детей.