Брат, останься в живых

И хотя Никита не сможет ответить ему тем же, но и лежать сложа руки он не может. Он сунул руку под подушку, вырвал из-под нее свой пистолет... Восьмой с ужасом отскочил от него.

– И-и! – А визжит, как баба.

Никита вытянул в его сторону руку с пистолетом. И в этот миг проснулся. В трех шагах от него действительно стояла женщина. Глаза по пять копеек от страха, брови, нос и рот сведены в знак вопросительного восклицания. А палец уже выдавил слабину на спусковом крючке. Но в самый последний момент Никита все же успел повести рукой чуть в сторону. Чихнул выстрел, лязгнула затворная рама – пуля врылась в штукатурку печи в каких-то сантиметрах от линии, на которой стояла женщина.

– Ой, мамочки! – Бедняжка обморочно закатила глаза и стала оседать на пол.

Никита вовремя подскочил к ней, подхватил на руки и отнес на свою кровать... Наверняка это была деревенская баба, но вряд ли в классическом варианте. Живого веса чуть более пятидесяти килограммов. Стройная, симпатичная и даже в определенной степени ухоженная. Лет тридцать ей – если судить по меркам вымирающих деревень, то совсем молодая. Одета интересно – бабий платок, черная футболка с изображением каких-то монстров рока, джинсы на бедрах и в заключение калоши – черные, блестящие, совсем как настоящие... Фигурка очень даже – пышная грудь, живот с жирком, но талия совсем не широкая, развитые бедра...

– И не стыдно-то? – женщина вскинула брови возмущенно.

Никита и не заметил, как она открыла глаза. Потому что смотрел на ее ноги... Действительно, должно быть стыдно...

– Э-э, я смотрел, ну, может, ранил вас, – смущенно пробормотал он.

– Нет, все в порядке, – язвительно усмехнулась она.

– Э-э да...

– Может, спрячешь пистолет?

– А, да... – Никита сунул ствол за спину, за пояс брюк.

– Беглые, что ли? – поднимаясь с кровати, спросила женщина.

– Э-э нет...

– Да ладно тебе... – хмыкнула она.

Потянулась, дугой выгибая спину; забросила руки за шею – вытащила заколки из волос, встряхнула ими, ловко стянула их в пышный конский хвост. Волосы у нее не очень длинные, но густые, хоть на парик их остригай. Приятный темно-русый цвет отлично сочетался с карими глазами... Красивые глаза... Никита снова поймал себя на излишнем любопытстве."

"– У меня-то муж тоже сидит, – как о чем-то обыденном сообщила она. – И знаешь за что? Бревна-то для сарая украл. Пять лет общего режима-то дали, по году за бревно... Я так и говорю, мало украл. Страна у нас такая, кто вагонами ворует, тому честь и хвала-то. Кто для себя что-то взял – тому вечный позор... А плевать я хотела на такой позор! Я Севку своего не осуждаю. И люди понимают... А ты за что сидел?

Женщина говорила бойко, с нажимом на «о». Чувствовалось, что родом она из этих мест.

– Килограмм золота украл, – соврал Никита.