Брат, останься в живых

Кокосовые пальмы, дом на берегу голубой лагуны. Необитаемый остров. Но и там житья не дали...

– Кто, папуасы?

– Если бы... В Россию пришлось вернуться. А тут засада... Знать бы, кому мы с тобой дорогу перешли...

– Догадка есть. Байкеров помнишь?

– Думаешь, они?

– Все может быть...

– Может... А если отец твоей Серафимы?

– Скворцов, что ли?

– Скворцов?! Почему Скворцов?

– Потому что фамилия у него такая. Я Скворцов, и он Скворцов. Мы хоть и дальние, но родственники...

– Знал я одного Скворцова... Ну да ладно...

Никиту разморило, и даже тряска не отпугивала наваливающийся сон. Стас заметил его состояние.

– Ты вздремни немного, – разрешил он.

А ведь сам на ладан дышит. Если не заснет за рулем, то просто отключится от усталости.

– Давай меняться..."

"Стас упрямился недолго, и в конце концов они поменялись местами. Останавливаться им никак нельзя. Пока за окнами хлещет дождь, пока небо затянуто тучами, им нужно как можно дальше убраться из этих проклятых мест. Хорошо бы добраться до Архангельска, до которого, если верить Илье, было километров шестьсот на юго-запад.

Никита нашел в машине солярку и еду, а Стас, оказавшись на его месте, обшарил кабину в поисках карты. Но ничего не нашел. Тогда он взялся за водителя – привел его в чувство и выбил из него информацию. До Архангельска действительно оставалось более пятисот километров, но еще до него на пути находился город, где можно было связаться с Большой землей и запросить помощь.

– Менты там есть, – сказал пленник. – Райотдел. У них и полномочия, и телефон... Только не знаю, поверят ли они. В этих краях есть легальные разработки, но чтобы такие, как у нас...

– А какие у вас? – зло спросил Стас.

– Да я откель знаю? Я человек маленький, мое дело – жратву да соляру возить. А кому, для чего – меня это не касается. Меньше знаешь, дольше живешь...

Никита с презрением посмотрел на этого «маленького» человека. Вряд ли его можно было бы обвинить в гибели десятков, если не сотен рабов, но из таких маленьких винтиков и состояла беспощадная каторжная машина, в жерновах которой ему пришлось побывать. Он лично уничтожил несколько таких винтиков, о чем сейчас нисколько не жалел. И этого мог бы прикончить. Мог бы, но в бою. А сейчас он бы не смог казнить это чучело, хотя и надо было от него избавляться. В кабине и без того тесно и душно, еще этот будет портить воздух... И Стас не мог пристрелить пленника. Он же не палач... Пришлось связать захваченного водителя и бросить его в транспортный отсек. Пусть поразмышляет на досуге о греховности своего никчемного бытия...

Транспортер ходко шел по разбитому колесами и размытому дождями направлению, которое в России принято называть дорогами. Средняя скорость – сорок километров в час, отличный показатель для бездорожья.