Живые

После того как мы увели этих двоих, – Колючий мотнул головой в сторону Кати и Ильи, – Моаг может поторопиться с Последними Распоряжениями. Осталась-то одна выпускница.

– Почему Моаг убивает детей? – Катя задала вопрос и посмотрела на Федора с такой надеждой, будто тот был главным учителем-доном, знающим все в этом мире.

Таис нервно усмехнулась, но ничего не сказала. У Федьки получается лучше всего рассказывать. Можно, конечно, попросить Валька, но тот в последнее время совсем съехал с катушек. Вряд ли он станет объяснять – снимет наушники, посмотрит затуманенным от игры взглядом и, бросив: «Отстань, после», снова погрузится в очередной уровень игры. И как он только нашел время, чтобы помочь им тогда, когда они были в лифте? Понятно, что это было обговорено заранее, но все же…

Федька тоже не сразу оторвался от планшета. А когда наконец поднял голову, глаза его были серьезными и даже немного потемневшими.

– Мы думаем, что в систему попал вирус, который вызвал нарушения в программе. Что-то заставляет Моага думать, что взрослые люди опасны, или не полезны, или еще что. Детей-то Моаг бережет, учит и растит, то есть выполняет старые программы, которые задавали ему люди. Раньше были люди на корабле, это точно. Люди тут были, – повторив фразу о людях, Федор помахал правой обожженной ладонью и скривился. То ли от мысли, что взрослые пропали и даже не оставили хотя бы маленькой весточки своим потомкам, то ли от горевших болью ожогов.

– Куда же делись взрослые? – спросил Илья.

– Понятия не имею. Мы не имеем доступа к управлению кораблем. Поэтому очень много информации остается недоступной для нас. Мы даже не знаем, существует ли Земля и обитаема ли она. Моаг ведет торговлю, это да. Торговые крейсеры приходят по расписанию. Не каждый день, но два дня через два дня. Два дня приходят, два дня не приходят, понятно? Значит, есть еще что-то, кроме этой станции. Или еще такие же станции, или Земля. Я не знаю.

– А если детей используют для науки? – тихо спросила Катя. – Ну, ставят на них опыты.

– Не ставят. Убитых сжигают в лучевом крематории, я сам видел, и не раз. Тела детей никак не используют после смерти. Вот поэтому мы считаем, что это вирус в программах, потому что смысла в этих убийствах нет никакого.

– Что же мы теперь будем делать? – совсем уже глупо спросила Катя.

Таис усмехнулась, глянула на ее прямые, убранные за уши волосы, на тонкую шейку, хрупкую и трогательную. Катя-то совсем еще ребенок, по сути.

– Мы будем жить, – спокойно ответил Федор, – мы будем просто жить. Это уже хорошо. Попробуем раздобыть для вас планшет, но попозже, когда уляжется суматоха после вашего освобождения. Снова проникнем на Третий уровень, планшеты есть только там.