Живые

Федор пихнул ее в бок, кинул выразительный взгляд, и Таис поняла, что надо поменьше болтать.

– Людей? Вы с ума сошли? – Мальчишка фыркнул и решительно постучал себя по макушке, показывая, что, мол, только с пустой головой можно решиться на такое предприятие. – Люди тут не живут и не жили никогда. Вы что, этого не знали?

– Где, где… В Караганде, слыхали о таком? – Мальчишка говорил на чистейшем русском языке.

Это удивляло, но в то же время и радовало. Выходит, они попали к своим, к русским, если можно так сказать. Значит, вполне можно найти друзей, которые их хотя бы поймут.

– Где? – не понял Федор.

– Да это просто так я сказал. Люди тут не живут, это же свалка. Вы сами-то откуда?

– Из космоса, – не моргнув глазом, ответила Таис. – Прилетели только что. Со станции, которая на орбите.

– С производственной станции? Там же нет людей, вымерли во время войны. Что-то вы темните больно… – Мальчишка прищурился, после махнул рукой. – Ладно, пошли отсюда, а то заметят двадцать третьи и поднимут стрельбу. Не любят они чужаков, недавно стреляли в терминале. Нервные они какие-то сегодня.

– Это по нам стреляли. Не попали, – уточнил Федор, оглядываясь. – Куда мы пойдем?

– Куда? К нашим, конечно. К людям, в поселения. Вы что, действительно из космоса и ничего не знаете?

Колючего испугать было непросто, он мало чего боялся. Фрики, роботы, загадочные каракатицы – кто бы ни встретился, – Колька не терял самообладания и склонности к глупым шуточкам. Неряшливый, безалаберный и торопливый – он скептически щурился, кривовато улыбался и действовал. Он всегда знал, что надо делать.

И сейчас, когда глухо стукнула каютная входная дверь – видимо, Колька открыл ее ногой – и прозвучали тревожные слова об ужастиках, Эмма не почувствовала в Колючем ни паники, ни растерянности. Злость в черных глазах, сжатые губы и резкие движения. Но зато ее собственная интуиция словно сошла с ума.

Внутри поднялась буря. Будто снова включили ненавистный звук, возвещающий об опасности. Снова напряглись нервы и жилки, снова заструилась по венам готовность спасать свою шкуру во что бы то ни стало.

Опасность близка и реальна, она совсем рядом. И надо с этим что-то делать, срочно принимать какие-то решения.

– Фрики? – уточнила Эмма.

Это первое, что пришло в голову. Потом она подумала о каракатицах: может, они решили напасть? Но решетки не пропустят их, это вряд ли. Тогда в чем дело?

– Роботы. Только ты таких еще не видела. Пойдем, посмотришь. Пусть дети сидят в каютах и никуда не выходят. Надо отдать распоряжение…

Кому отдать? Какое распоряжение? Чтобы сообщить всем, что лучше сидеть в каютах, придется выйти на площадь и орать изо всех сил и надеяться, что тебя услышит каждый.