Живые

Вообще все раздражало – и грохот конвейеров, и вонь, и яркие вспышки из лучевой печи, уничтожающей мусор (вернее, разбивающей его на атомы и рассеивающей потом в космосе). Казалось, что двигаются они слишком медленно, действуют тоже медленно. Казалось, что не успеют, что последние уцелевшие серверы станции ускользнут от них и тогда – смерть. Тогда верная смерть, и уже неважно будет, стреляет по ним Гильдия или нет.

И так Эмма очень хорошо понимала, что работа кувезов там наверху остановлена и все еще не рожденные, но уже зачатые и подросшие дети умрут в течение ближайшего часа. Об этом она еще не говорила, да и не хотелось. С ужасом Эмма понимала, что сейчас ей даже думать не хотелось об этих детях.

Значит, такая у них судьба; значит, изменить ничего нельзя. Выжить бы самим и спасти тех, кто уже родился. Спасти младенцев: Сеню, Сему, Еву и Диану – тех, кто родился чуть больше недели назад, кто сейчас лежит совершенно без присмотра, если только Машка не вмешалась.

Вот о них Эмма помнила хорошо. В холоде малышня не выживет. И неясно совершенно, сколько у них осталось детской смеси для кормежки. Много чего неясного. Потому надо спешить, надо бежать, надо буквально лететь, чтобы успеть сберечь Второй уровень – место последнего прибежища. А нерожденных они оплачут позже, если останутся живы…

Теперь уже было понятно, что это Илья выпускал каракатиц. Илья и вот эти мелкие девчонки, что встретились на Верхнем уровне, – Женя и Инесса. Этих тоже надо найти. Найти и убить, пока не поздно. Пока они не уничтожили всех остальных.

Только вот откуда они взялись? Как они могли попасть на станцию? Ответа на эти вопросы у Эммы не было.

Наконец выбрались к обитаемым коридорам Второго уровня. Тщательно заблокировали за собой все двери, тщательно проверили все решетки на вентиляционных шахтах. Все на ходу, все на бегу. Вот и Оранжевая магистраль – широкая резиновая дорожка, правильным кругом огибающая внутренние каюты. Граница, за которой начинались жилые отсеки, где находились дети, садики, ясли, каюты и некоторые кафешки.

Прямо у края оранжевой дорожки валялись роботы-андроиды. Доны-12 – как их называли. Безжизненные, с черными глазами и повисшими руками. Их мягкие пальцы, покрытые специальной биорезиной и привыкшие без устали трудиться для детей, теперь застыли в грустной обреченности. Их головы застыли, их ноги – крепкие сильные ноги, затянутые в прозрачный пластик, – теперь уже не могли сделать ни шага.

Верные труженики, столько лет заботящиеся о детях, теперь поникли, потухли, утратили жизнь. Как это правильно назвать? Смерть? Роботы тоже умирают?

Вспомнилась дурацкая Катькина фраза: «Роботы тоже люди». Вот сейчас Эмма почему-то чувствовала себя так, будто потеряла верных и преданных друзей.