Живые

Может, эти механизмы долго не живут? Потратили энергию, выполнили задание и остановились? И сейчас валяются мертвыми кусочками в комнате энергомодуля?

Наконец все добрались до крепко сомкнутых дверей в капитанскую рубку. Колька остановился, оглянулся на остальных, зачем-то проговорил: «Ну, поехали» – и нажал на сенсорную панель.

Двери послушно открылись, зажегся свет над мониторами. Мартин тут же выдал голограммы, показывающие, что крейсеры никуда не ушли и по-прежнему стреляют по станции.

– Если Мартин отключится, то не будет голограмм, – тихо заметил Егор.

– Мы все увидим в панорамном окне, которое находится в жилом отсеке Третьего уровня. Там все хорошо видно будет. Да и здесь в окне мы можем видеть парочку крейсеров. А силовое поле Федор и так настроил вручную, – тут же пояснил Коля.

Илья приблизился к мониторам, оглядел большой белый сервер – искусственный мозг Моага-Мартина, потом вдруг быстро запустил руку в карман и резким движением что-то выкинул. На него никто не смотрел, кроме Эммы, та приглядывала, потому что чувствовала какое-то недоверие.

Поэтому никто и не заметил парочку прозрачных каракатиц, которых он выбросил из кармана. Твари тут же присосались к белой стене, стали почти незаметными, и Эмма скорее почувствовала, чем увидела тонкие белые нити, проникающие в сервер.

Она с силой толкнула Илью, собираясь содрать гадин, но тот ловко обхватил ее за плечи, сжал – и его объятия оказались неожиданно крепкими и сильными.

– Не беспокойся, – прозвучало над ухом Эммы.

От Ильи не пахло человеком. Вообще. Ни потом, ни адреналином – ничем. Только запах новенькой одежды и еще чего-то непонятного.

– Ты с ума сошла, что ли? – взвизгнула Катя.

Эмма дернулась, ударила со всего размаха ногой по колену Ильи – заехала прямо твердой подошвой кроссовок. Илья даже ухом не повел. Зато Колька подскочил и залепил бывшему приятелю в ухо, после чего дернул Эмму, пытаясь разжать Илюхину хватку.

– Забери каракатиц с сервера! – успела выкрикнуть Эмма, прежде чем Илья передвинул руки и сдавил ее шею.

Колька услышал, оторвал от себя визжащую Катьку, которая пыталась помешать ему бороться с Ильей, и кинулся к стене. Тошка и Гошка, видимо, поняли, в чем дело, потому что взялись ему помогать.

Железные руки Ильи сжимали горло, и Эмма понимала, что дышать ей нечем. Воздух совершенно не проходил в легкие, в глазах темнело, и если… Если не собрать все силы – а их у Эммы было немало, она ведь не просто человек, – то можно погибнуть. А она человек-зверь! И в ней полно ярости, ненависти и гнева. Горячего гнева, придающего сил. Ее раны зарастают в мгновение ока, ее силы пополняются вновь и вновь.

Надо только высвободить эту животную ярость, надо только дать свободу зверю внутри себя. Это просто. На самом деле это просто.