Живые

Вы должны закрыть дверь!

Таис опять хотела сказать «пошел вон, фиг тебе», но почувствовала толчок в больное плечо. Мир закружился, в голове зазвенела резкая боль. Она упала на край доски и на мгновение выключилась. А когда пришла в себя, то увидела съезжающиеся створки двери. Несколько лап, пытающихся просунуться через уменьшающееся отверстие. Побелевшее лицо Егора, стоявшего у проема. Черную узкую флешку в разъеме.

Сверкнул меч, отрубая лапы наиболее настырным тварям.

Таис поднялась, хрипло спросила через силу, чувствуя, как качается все вокруг нее:

– Где Федька? Где Федька, я спрашиваю?

– Он не успел уйти. Мы должны были закрыть дверь и запереть стаю. Федор остался внутри.

Егор повернул залитое слезами лицо, и Таис поняла, что он не врет.

С глухим щелчком дверь закрылась. Вспыхнули платы, коротким пламенем загорелась флешка. Напряжение сработало, и дверь оказалась запечатанной. Вместе со стаей и Федором.

Эмма. Звезда по имени Солнце…

Диспетчерское кресло двигалось тяжело и медленно. Поскрипывало, покачивалось, точно челнок на старте. Протолкнув его через стеклянные двери, Эмма шумно выдохнула. Колька тут же подскочил, помог с креслом. Вопросов не задавал. Да и что спрашивать?

Эмма собиралась прочитать все профессорские дневники, поэтому хотела устроиться поудобнее. А что может быть лучше высокого мягкого кресла, принимающего форму хозяина? С небольшим подогревом сиденья, с удобной подножкой? Сиди себе в таком и читай. А хочешь – просто спи, развалившись так, как нравится. Подголовник сам примет нужное положение, подножка сама выдвинется на нужный уровень.

Такие кресла бывают только в капитанских и диспетчерских каютах. На Втором уровне ничего подобного не имелось. Просто там не было нужды в подобном оборудовании.

А тут оно было очень кстати для тех, кто нес дежурства, принимал крейсеры, управлял отлетами челноков. Да и профессор, наверное, только в нем и сидел. И спал, видимо, тоже.

Колька все разглядывал устройства электронных микроскопов, пробовал запустить экраны голограмм на стенах. От нечего делать включал музыку в наушниках и шутливо возмущался устарелыми музыкальными композициями.

– Электронная музыка-фолк. Вот что тогда слушали. И еще, видимо, рок. А рок же запрещен, и давно, как агрессивная музыка. Послушай, Эмма, какая странная песня.

Он ткнул пальцем в голограммную кнопку на меню одного из проигрывателей.

Раздался ритмичный стук барабанов, после ударили по струнам гитары. Резкие, четкие звуки. Зазвучал низкий голос.

Жесткие слова рождали странную картинку. Старинный город, дым над ним, далекая звезда по имени Солнце. И долгая война, длящаяся две тысячи лет.

– Что это? – спросила Эмма.

– Какая-то песня. В жизни такую не слышал. Кто ее написал?

Эмма дернула плечом в ответ.