Живые

А то сейчас кинешься в ванную и начнешь осматривать кожу и глаза. У тебя все в порядке. И с глазами, и с кожей. Веришь мне?

– Федь, у нас же все злятся, а я – так больше всех. Меня же злыдней считают на базе. Вот порадуются, когда я стану прыгать и кусаться.

– Так, все! Хватит кваситься. Давай еще кофе с печеньем. Успокойся, ничего с тобой не станет. Я знаю, Тай, просто знаю – и все. Ты всегда мне доверяла, даже в опасных ситуациях. Можешь сейчас доверять? Ты мне доверяешь? Ведь у меня – как ты говорила – настоящее сердце. Я не обманывал тебя никогда.

– Ну хорошо, я доверяю. И что?

– И тогда успокойся. Мы найдем выход. Обязательно. Теперь мы знаем правду, знаем, что на самом деле происходит на станции. А это – огромный плюс, поверь.

Таис обессиленно кивнула.

Федор сделал ей еще кофе и заставил пить, пока горячий. Держал в руках печенье и смешно приговаривал:

– Давай трескай. Тебе силы нужны. Отец тут в каюте оставил целый арсенал мечей, вооружимся против пятнадцатых, когда будем пробиваться обратно. Уже проще будет.

– Против лучевых пистолетов-то?

– Так у нас раньше вообще только железяки были против пистолетов. А лучевым мечом можно далеко достать, это тебе не трубка от магнитной доски.

– Я еще нашел списки у отца на планшете. Помнишь, мы находили такие на карте памяти пятнадцатого. Разобрался в них. На самом деле всего четыре списка. Список погибших – и мой отец с матерью в нем. Не знаю почему, может, потому, что не долетели…

Федор поднялся, сделал себе кофе, после пристроился у планшета и вывел на экран ряды файлов.

– Смотри. Вот список погибших. Вот список тех, кто изменился. В него Моаг занес и всех детей подземелья. То есть интеллект станции подразумевает, что все, кого не усыпили, – рано или поздно – изменятся.

– Тай, да перестань. Это же Моаг, он выполняет программы. О любви он ничего не знает. То есть у него нет даже предположения, что у кого-то вирус не активируется. Поэтому мы все в списках больных – или изменившихся, как их там правильно называть…

– Третий список детей, с этим все понятно. А есть еще четвертый список: видимо, он только у отца на планшете. Список тех, на кого вирус не подействовал. Список незаболевших. В этом списке и мой отец с матерью, и старпом, и психолог. Я всех нашел. И вот что я сделал. – Федор улыбнулся и продолжил: – Я перенес наши с тобой имена в список тех, кто не заболел. В список здоровых. И запустил этот список в Моаг. Пусть добавится к информации. Пусть Моаг подумает, зараза такая, что не все идет по спискам у него.

– Ничего, в общем-то. Нам надо вернуться к своим и все рассказать.

– Может, твой отец написал, что нашли какое-то лекарство? Не писал он такого?

– Нет, я такого не видел.

– А жаль. Очень. А моих родителей нет в списке незаболевших?

– Твою фамилию Моаг не изменял.