Живу тобой

И не виделись вечность.

— Угу, сутки, — скривилась я, а Сэм бросил на меня такой красноречивый взгляд, словно говорил, что и суток разлуки — непозволительно много.

— Живые есть? — весело поинтересовался Герман, а я торопливо успела захлопнуть двери, чтобы брат не увидел того, о чем, в принципе, уже догадался. — Мы обед принесли. Есть будете?

— Я бы не отказался, — улыбался Молотов, торопливо одеваясь.

— Иди уже! — фыркнула я, когда и сама натянула на себя домашнюю футболку и шорты. — Я пока вещи соберу.

Сэм замер на миг. А потом в один шаг преодолел расстояние между нами. Мой мужчина молчал, но его взгляд говорил о многом. Короткий, жадный поцелуй достался мне от любимого, а потом он выпустил меня из крепких рук.

Щеки горели огнем от смущения. Пришлось прижать ладони к пылающей коже.

Но зато на душе было легко, свободно и хорошо.

36"

"Время, которое ушло на дорогу до дома, промчалось почти незаметно. Ну или я просто слишком крепко спала. Но ведь и правда, за последние три месяца я не могла расслабиться настолько, чтобы хорошенько выспаться. Даже во сне тревожные мысли не оставляли меня в покое. И вот, несмотря на то, что я лежала не в самом удобном положении, устроив голову на мужском плече, а провалилась в такой крепкий сон, что не слышала ни тихих разговоров между Сэмом и Никитой, ни того, как Молотов отвечал на звонки. Словом, я отлично выспалась. К тому же настроение было шикарным, хотелось безостановочно улыбаться, смеяться, радоваться каждой мелочи.

И да, я таяла от ласковых прикосновений Сэма ко мне. Мужские руки, точно приклеенные, безостановочно поглаживали, сжимали, придерживали, блуждали по моему телу. И мне казалось, что вот так было всегда. Молотов всегда был рядом, как будто не было той разлуки, что убивала меня на протяжении последних трех месяцев.

Наша машина остановилась перед домом моих родителей. А ведь Сэм грозился забрать меня к себе. Наверное, Самуил обговорил наш приезд по телефону, пока я спала. Потому что родители уже ждали нас, встречали у парадного входа.

Песик, которого мы решили назвать Бароном, выскочил из салона, как только охранник Сэма распахнул и придержал дверь. Наш питомец со всех лапок помчался к моей маме, будто признал в ней родственную душу.

А мы подошли к родителям. Отец не выглядел счастливым. Его взгляд, пристальный и хмурый, некоторое время тщательно изучал меня. Следом — Сэма. В глубине глаз папы четко читалось предостережение.

— Ну хватит, пап, — тихо попросила я, вложив в эту фразу все свои переживания. Не хотела я, чтобы мои родители конфликтовали с Самуилом.

— Уже и кольцо нацепил, — усмехнулся отец, на миг задержал взгляд на моей ладони, которую я намеренно устроила на груди Сэма, а свободной рукой обняла Молотова за талию.