Живу тобой

— И кого ты к нам притащил? Грязно играешь, Самуил Георгиевич! Тина вряд ли устоит перед таким милым созданием! — ехидничала теща, рассматривая собачонку у моих ног.

Пришлось наклониться и подобрать животное, больше похожее на крысу по размерам, чем на породистого пса.

— Под ""милым созданием"" я подразумеваю, разумеется, песика! — еще шире заулыбалась женщина и, протянув руку, погладила мелкую морду собаки.

— Разумеется, — усмехнулся я."

"— Пойдем в дом, чего же зятя на пороге держать, да, Ники? — ласково продолжила Вершинская, глядя на мужа. Женщина с явным сарказмом подчеркивала мой статус в их семье, и короткое ""зять"" больше по интонации напоминало емкое ""сволочь"".

Никон без особого энтузиазма отступил на шаг, пропуская меня в дом. Но радости на лице друга я не увидел. Что ж, я был готов к такому раскладу.

— Дай сюда животное, Самуил, — вздохнула Кассандра Юрьевна, когда пес попытался вырваться из моих рук, — Как хоть зовут это чудо?

На миг показалось, что ""животным"" теща обозвала меня. И как-то настроение даже улучшилось. Потому что никто не рисковал в глаза обозвать меня так. А Вершинской, судя по всему, было плевать.

— В паспорте прописано. Но мне сказали, что называть можно как угодно, — нахмурился я. — Документы в машине.

— Саш, сделаешь нам кофе? — сухо проговорил Никон, обращаясь к жене.

— Псину возьму с собой, — потребовала Вершинская, а как только собака оказалась в ее руках, продолжила: — Никаких драк в моем доме! Ясно?!

— Предельно, — кивнул Никон, но во взгляде мужчины я четко прочел желание хорошенько мне врезать. И осуждать Вершинского за такое желание я бы не стал.

— Никон Даниилович, куда она могла уехать? Знаешь же, — проговорил я. Как только Кассандра Юрьевна вышла из комнаты.

— Предполагаю, — не стал юлить Никон. — Но раз уж дочь уехала, значит, хочет побыть одна.

— Мне нужно пару минут на разговор, — не отступал я, хотя понимал, что минутами не ограничусь. Не смогу. Тина мне нужна надолго. На всю жизнь.

— Будем считать, что я поверил, — усмехнулся Никон, а потом серьезным, тяжелым, точно кувалда взглядом посмотрел в самую душу: — Если бы я был уверен, что ты для нее — полный ноль, то не сказал бы.

А я молчал. Даже не верилось, что на меня вдруг свалилась буквально с неба такая ценная инфа.

— Но за то, как ты говорил с моей дочерью, ответишь, понял? — прищурился Никон.

— По всем фронтам, Никон Даниилович! — кивнул я.

— Пса не забудь, — мотнул головой Никон. — Думаю, она у Германа. Больше никуда бы не сунулась в таком состоянии.

— Я проверял. Нет там ее, — прищурился я. — Сева сразу туда лично поехал, пока я с ментами разруливал.

— Ну-ну, — усмехнулся Никон, покачал головой, словно говорил мне, какой я жуткий тормоз.

Впрочем, именно тормозом я себя и ощущал.