Живу тобой

Меня быстро пропустили, не задавая лишних вопросов. Велели сдать личные вещи и средства связи. Далее — встреча с адвокатом.

Максим Егорович уже ждал меня. Давний друг отца знал меня еще с пеленок. И мой характер знал. Как и тот факт, что лучше сразу согласиться и поддерживать мои безумные поступки, чем потом разгребать последствия.

— Я договорился на пять минут. Пять, Тина, — коротко сообщил Максим Егорович. — Не задавай лишних вопросов. Поняла? Адвокаты Молотова работают. Остальное — не здесь. Ясно?

Я согласно кивала на каждую фразу, произнесенную Самуговым. А сама сгорала от нетерпения.

Сейчас! Сейчас я увижу этого заносчивого, гордого, упрямого засранца! Увижу и прибью! Или поцелую. Тут уж не угадать. Но я точно знала, что следует четко дать понять Молотову, что не пугают меня проблемы, что я планирую быть рядом и бороться за его свободу, за нас. Ведь не может прошедшая неделя ничего не значить для Самуила. Не может, и все!

Комната, в которую впустил меня охранник, была небольшой, без окон, с двумя стульями и одним столом в центре. Серые, давящие стены. Глухое эхо от каждого шороха и даже вздоха.

Но это все мелочи, все стало вдруг неважным, даже пробирающий до костей холод, пусть и сравнительно тепло было здесь, да и на улице стояла жара.

А холод все равно сковывал каждое движение, мешая дышать.

Дверь открылась. В проеме появилась высокая фигура Молотова.

Я мельком взглянула на мужские запястья, закованные в наручники, и тут же вскинула глаза к лицу любимого.

— Сэм…. - выдохнула я.

Молотов прищурился, окинул меня совершенно непроницаемым взглядом.

Охрана вышла из помещения, оставив нас наедине. Самуил сделал два шага и сел на стул напротив меня.

А я попыталась протянуть руку к нему. Думала, Сэм поступит так же, поднимет свои ладони и переплетет свои пальцы с моими. Мне так нужно было его прикосновение! Короткий жест. Намек. Да что угодно!

Но Молотов сидел неподвижно, смотрел на меня темными нечитаемыми глазами и никак не реагировал на то, что перед ним именно я, его Тиша. Ведь так он называл меня!

— На кой хрен приперлась, Вершинская? — наконец, произнес Самуил.

А меня словно ледяной водой окатило. Столько надменности и презрения было в его голосе, что сердце сжималось от каждого его слова.

— Потому что люблю тебя, — тихо ответила я. И плевать, что все разговоры записываются!

Молотов криво усмехнулся. Но взгляда не отвел от меня, а каждая произнесенная им фраза хлестала раскаленными кнутами по моей изнывающей от боли душе.

— Знаешь, сколько раз я слышал это от всех баб, которых трахал, Тина? — насмешливо проговорил Самуил. — Ты не исключение. Одна из многих. Так что, вали в свой уютный мирок, а ко мне не суйся.

— Ну ты и сволочь, Молотов! — прошептала я.

— Какой есть, — мотнул головой Сэм.