Живу тобой

Еще миллиард раз, когда самолет взлетал и садился, спустя несколько часов утомительного полета.

И один раз, но уже вслух, громко, отчаянно, когда осталась в своей квартире одна, без свидетелей, заботливой Верочки и собранного Ника.

Но все равно не поверила в эти слова. Все равно вместо жгучей, опустошающей ненависти я ощущала, как сердце рвется от беспокойства за любимого мужчину.

26

Как будто я оказался в чертовой детской сказке, и вот теперь настало время проснуться.

Тина спала, обнимая тонкими руками подушку, на которой спал я еще полчаса назад.

Нужно уезжать. Нужно включить голову и поглубже в памяти спрятать все события, что случились за эту неделю.

Хотелось во весь голос заявить миру, что Тина Вершинская вот уже неделю моя законная жена. Что все документы подписаны, заверены, скреплены всевозможными печатями и штампами о легализации. Что ни один адвокат не подкопается к подлинности свидетельства о браке, как и к самому браку. Мы с Тиной женаты по всем законам и правилам. Пусть девчонка и не помнит, как сказала мне ""да"" в присутствии Ника, Веры и уполномоченного регистратора. Думаю, Тине понравилась бы наша свадьба. Или нет. Но я твердо знал, что как только решу все проблемы, то тут же устроим настоящую свадьбу на родине, пригласим всех, кого захочет малышка.

А уезжать нужно. Чем больше времени провожу здесь, тем меньше шансов провернуть все так, как задумано.

Тиша пошевелилась во сне, что-то пробормотала и вновь заснула.

Не мог я отказать себе в последнем, прощальном поцелуе. Подошел ближе, присел рядом с кроватью.

Тина лежала, повернув голову в мою сторону. Приоткрытые губы так и манили меня.

И я понял — не стоит ее касаться, иначе сорвусь. И без того охренеть, как тяжко, вот так уходить, оставив лишь записку после себя.

Но выбора нет. Ни одна душа не должна знать о том, что произошло между мной и Тиной. Как там говорят? Что случилось в Вегасе, остается в Вегасе? Это правда.

Усмехнулся своим мыслям.

Дольше тянуть нельзя. Нужно встать и идти.

А каждый шаг давался с трудом. И ведь раньше я не думал, что со мной может случиться подобная хрень. С кем-то другим — запросто. А вот с Молотовым — никогда.

Однако Тиша сотворила чудо. Взяла и превратила меня из черствого, неспособного испытывать эмоции робота в невменяемого по уши втрескавшегося пацана.

На прощание погладил хрупкое запястье. Хотелось прижаться к нему ртом, вдохнуть нежный аромат теплой кожи моей малышки. Но лучше этого не делать. Потому что себе я уже не доверял.

Когда вышел из номера, Сева уже ждал меня под дверью.

— Самуил Георгиевич, а может нахрен все? Здесь вас точно не достанут, — предложил Сева, пока мы спускались в лифте на первый этаж отеля.

— Не пойдет, Сева, — мотнул я головой. — Теперь не хочу так. Хочу спокойную жизнь.