Живой журнал

Захлёбываясь пьяным смехом, хватаю бутылку и жадно глотаю виски прямо из горла. Подавившись «Glenkinchie», который сжёг мне и нёбо, и гортань, поднимаю глаза и вижу своё изломанное лицо в стеклянной двери балкона. На улице идёт дождь, а по моему искривлённому хохотом лицу сбегают вниз дождевые дорожки. Серебряная мишура, сотканная из капель дождя. Но мне почему-то кажется, что это не дождь, а — слёзы, и что плачу это я, а не моё отражение. «Самойлова-то, может, и стерва. А вот ты… ты… ТЫ!», — и я снова начинаю хохотать, рыдая от пьяного смеха. Ещё бы: вскрыв «секретную» доску Иры, я был готов ко всему. Не ожидал я лишь одного — увидеть там всего один-единственный «пин» -GIF13 с изображением звёздного неба и надписью:

«Настоящая любовь — это то, что не проходит вечно.»

Вот так. Оказывается, стерва умеет любить и у стервы есть сердце. Ну что ж, повезло её Мите. Я уничтожен, и я растоптан: Ира данным-давно меня стёрла. А я-то всё думал: трогать её — не трогать… «Ну ладно, стерва, завтра сыграем с тобой в одну игру. Попробуй у меня выиграть!» Вскакиваю, и, как хромая утка, сбивая по пути все углы, судорожно ищу ключи от квартиры. Не хочу быть больше один — не могу. Сейчас мне нужна любая — да кто угодно! — кто поможет мне забыть всё, немедленно и сразу. Спотыкаюсь, но успеваю ухватиться за висящий на вешалке пиджак. Каким-то чудом в него влезаю и попутно соображаю, что нужно захватить деньги и телефон. Вываливаюсь из квартиры. Последнее, что приходит мне в голову, когда я ловлю такси и называю адрес, так это мысль о том, когда же всё в моей жизни пошло не так? — не так… «Кто меня так обидел?»».

@"

"6 апреля 2015 года, понедельник, утром.

Живой Журнал Андрея Исаева. Запись №4

«On and on the rain will fall

Like tears from a star,

On and on the rain will say

How fragile we are14»

Господибожемой… Где я?

С трудом разлепляю ресницы, и первое, что вижу — вот сюрприз—то! — свою Наташу. Терентьева уютно устроилась у меня на груди, одетая в какой-то кукольный, кружевной (и довольно пошлый) халатик. Оглядываюсь вокруг и узнаю знакомые пределы спальни, устроенной Терентьевой в стиле дорогого борделя. Схожесть с glamour-лупанарием дополняет тот факт, что Наташа, её орущий голосом Стинга iPad и я — мы, как ménage à trois, лежим на одной кровати. Прекрасное начало дня, что и говорить… Я непроизвольно морщусь.

— Привет, Наташ, — сиплю я. — Я тут какими судьбами?

— Доброе утро и тебе, милый, — игриво смеётся Терентьева (улыбка белозубая, хоть «Colgate» продавай) и игриво проводит пальцем по моей щеке. Потом тянется к моему правому плечу. Я немедленно перехватываю её руку. Ненавижу этот её интимный жест. Меня злит одна только мысль о моём шраме. Сажусь и, отгоняя первый, так некстати прилетевший ко мне вертолет, начинаю исследовать своё внутреннее содержание.