Живой журнал

А ты, Cherie, лучше послушай меня. Представляешь, мне снился ангел. И этот ангел дал мне совсем немного времени, чтобы я смог вернуться и попросить тебя об одном одолжении.

— Ангел? Какой ангел, милый? — Мив-Шер показалось, что Дэвид бредит, но мужчина смотрел на женщину ясными зелёными глазами. Бледные губы Дэвида насмешливо дрогнули, брови поползли вверх. В глазах появилось знакомое Мив-Шер упрямое выражение."

"— Не пугайся, Cherie, я пока ещё в своём уме. — Дэвид попытался усмехнуться, но это была лишь слабая тень его улыбки, и Мив-Шер всхлипнула. — Ну перестань, ну не плачь… Знаешь, мне снилась Евангелина. Помнишь, я ещё рассказывал тебе о ней? — Мив-Шер кивнула. — Так вот, она пришла за мной. И она со мной разговаривала. Попросила завершить неисполненное. Помнишь то свидетельство о рождении Эль? Пожалуйста, отдай его моим детям… Я хочу, чтобы именно ты всё рассказала Эль и Дани. Необходимость лгать детям всегда меня расстраивала. И теперь, когда Ева выросла, а Эль и Дани по-прежнему вместе, я хочу, чтоб все тайны разрушились.

— Но… но Ева не примет правду. Это же перевернёт всё, — попробовала возразить Мив-Шер. Дэвид кивнул:

— Вот именно. Это всё изменит, но это и позволит Эль и Дани жить настоящей жизнью. Хватит тайн… Пообещай мне, Cherie, что ты исполнишь мою последнюю просьбу.

— Хорошо, Дэвид. Я сделаю, как ты хочешь, — прошептала Мив-Шер. Женщина вообще была готова сказать всё, что угодно, лишь бы Дэвид остался с ней, но тот упрямо сдвинул рыжие брови:

— Нет, не так. Ты должна пообещать. Ты никогда не нарушала своего слова. Значит, сдержишь и это… Давай, Cherie, я жду. — Пальцы Дэвида дрогнули, он попытался сжать хрупкую руку Мив-Шер.

— Хорошо, Дэвид, — сдалась та, — я тебе обещаю.

Дэвид с удовлетворением кивнул:

— Спасибо, детка. Вот теперь я уйду спокойно.

Дэвид замолчал. Мив-Шер смотрела в его глаза. Тишина — как и много лет назад, когда они были молоды и встретились в прекрасной Александрии — окружила их, и каждый из них подумал о том, что будет, когда красный закат обратится в ночь, и им придётся проститься. В порыве невыразимой тоски Мив-Шер судорожно прижала холодеющую ладонь Дэвида к своим губам:

— Пожалуйста, прости меня, милый.

— За что? — удивился тот.

— За то, что я солгала тебе в тот день, когда сказала, что не смогу полюбить тебя. Я же влюбилась в тебя в тот самый день, когда ты впервые назвал меня Cherie. Я так на тебя разозлилась… Ты даже не представляешь себе, как я тогда испугалась и разозлилась.

— Да ладно тебе, — с трудом улыбнулся Дэвид. — Я виноват перед тобой не меньше, Cherie. Я тоже тебя обманывал.

Мив-Шер подняла на мужа заплаканные глаза:

— Что? Когда? — не поняла она.

— Ну, когда ты сказала, что ты меня не полюбишь.