Живой журнал

Стою, пользуясь передышкой, и внимательно рассматриваю его. Бледно—голубая рубашка с оксфордским воротником, тёмно-синий кардиган, тёмно-синие слаксы. Чёрные замшевые мокасины «Canali», часы на чёрном браслете, ненавязчивый запах «Lacoste». По моей шкале, восемь из десяти («Canali» надо носить дома). Вообще, Фадеев насчёт шмоток особо не заморачивается, но всегда ухитряется выглядеть как—то правильно, и это мне нравится. Дядьсаша сидит за столом, полностью уйдя в кресло и в свои мысли. Локти на столе, сухие ладони сжаты в замок, в который он упёрся острым, гладко выбритым подбородком. Изредка касается кончика носа большими пальцами. Умные, острые светло—зелёные глаза прикрыты синеватыми веками. Между бровей залегла знакомая мне вертикальная морщина. Она — как трещина на его моложавом лице. «Что-то гложет Дядьсашу. А что — это мы сейчас выясним.»

— Тук-тук. Доброе утро. Дома есть кто? — говорю я. Дядьсаша выходит из ступора и моментально вскидывает на меня лучистые глаза. Мускулы его лица расслабляются. Ещё бы: перед ним — его лучший ученик, доверенное лицо, заместитель и крестник. Его мальчик. Впрочем, для Дядьсаши я вполне сошёл бы и за небесного ангела, если б не одно «но»: мои глаза. В них год назад поселилась лютая ненависть зверя. Я не смог пережить эту ненависть, и она убила меня. А потом в пепел сожгла мою душу…

— Хорошо, что приехал, Андрей. Хвалю за оперативность. А теперь перестань резвиться и иди сюда, — Фадеев указывает глазами на стул напротив своего стола. Киваю и иду к стулу: «Господи, прошу тебя, дай мне сил не сорваться…». В итоге, плюхнулся на стул и приготовился внимать разумному, доброму, вечному.

— Заказчика уже видел? — В глазах у Фадеева вопрос и интерес.

— Видел, — киваю я, — но недолго. И только со спины.

— А — почему встретились? — У Фадеева нюх, как у собаки. Невозмутимо пожимаю плечами:

— А я не рассчитал времени и приехал чуть раньше. Приношу свои извинения.

Да, я не хочу сливать Колобка. А чего его подставлять, если я с ним уже разобрался? Фадеев с усмешкой смотрит на меня.

— Колобок… фу ты, вот привязалось—то, — Дядьсаша кривится и бросает на меня едкий взгляд, — то есть Коле Лобову там не сильно досталось? Жить будет?

Вот такой у нас шеф: сэнсэй, интеллектуал и постоянно настороже. На мой взгляд, Фадеев вообще очень похож на хищника, что всегда с добычей в зубах. Но хищник, что живет в нём, ничто по сравнению с зверем, который год назад поселился во мне.

В воздухе повисает едва ощутимое напряжение…

— Что? — вскидывает светлые брови Дядьсаша."

"— Да ничего, так. Плечо немного ноет. Наверное, перед дождём.

— Ладно, не напрягайся, — вздыхает Фадеев. — Заменю я Колоб… фу, да что ж такое-то? — Фадеев снова досадливо морщится.