Живой журнал

Девчонка летает между столиками, кокетливо улыбается ранним посетителям и делает вид, что она — фея. И эта Фея мажет по мне глазами и, кажется, всерьёз готова исполнить одно моё желание. А может, и не одно… Я равнодушно перевожу взгляд за окно. Мне нет до этой Феи ровно никакого дела. Я смотрю на свободный в это время Кутузовский проспект с оттенками серого и голубого. И думаю я о том, что при желании можно переложить любую дерьмовую историю жизни в какую—нибудь славную сказку.

Одну такую «сказочку» я сейчас расскажу…"

"Апрель 1996 года. Мне тринадцать с половиной, я учусь в восьмом классе, в четверти мне грозит «пара» по английскому, а в перспективе — ПТУ. Под нажимом Дядьсаши (который, кстати сказать, занимался мной чаще, чем мой родной папа Сережа) я отправился на занятия к репетитору. Доехал до станции метро «Алексеевская», выбрался в город и сверился с запиской, которую Дядьсаша вручил мне. По ней я быстро нашёл старый белый двенадцатиэтажный дом, в котором не было лифта. Поднялся по крутой лестнице на пятый этаж и нажал на кнопку звонка. Раздались соловьиные трели, дверь открылась, и я увидел пожилую женщину с добрым лицом и мудрым, знающим взглядом.

— Здравствуй. Ты Андрей? — любезно спросила она меня. Голос у неё был гибким, блестящим — настоящее сопрано, которое проникает во все уголки души. Одним словом, голос мне понравился, и я очень вежливо сказал:

— Ага. А вы — учительница английского, Марина Витальевна Абрамова?

— Да. Ну, проходи, — приглашает меня женщина, — и на беспорядок внимания не обращай: мы с Аришей только неделю назад переехали.

Переступаю порог дома и оглядываюсь: точно, переезд. Коробки, ещё неразобранные вещи, бесчисленные связки с книгами. Но бардака и грязи нет, и мне это нравится.

— Не разувайся, — глядя на мои ноги, говорит женщина. — Не люблю я эту новомодную барскую привычку заставлять гостей летом туфли снимать.

— Это кроссовки, а не туфли, — невозмутимо подкалываю женщину я. Марина Витальевна окидывает меня заинтересованным взглядом и подозрительно принюхивается к запаху табака, который от меня исходит.

— Вижу, — заявляет «училка», — ладно, вытирай ноги и проходи в комнату… Ариша! — зовёт женщина ту, с кем я пока не знаком, — Ариша, выйди к нам!.. Ариша — это моя внучка, — поясняет Марина Витальевна и исчезает в недрах кухни. — Вы с Аришей поболтайте пока, а я чай поставлю. С пирожками. Андрюша, ты сладкие пирожки будешь?

— Меня Андрей зовут. И — да, спасибо большое, — не в силах преодолеть вбитые мне мамой правила хорошего тона, отвечаю я.

— Андрей, а чай сладкий? Ты будешь сладкий чай? — доносится до меня голос Марины Витальевны.