Живой журнал

— Андрей, кто тебе всё это рассказал? Откуда ты всё это знаешь? — хрипло спрашивает Фадеев и делает решительный шаг ко мне.

— Никто не сказал. Я сам догадался. — Но я вру: я не могу рассказать Фадееву про Интерпол и про дело №107, потому что у меня договор о неразглашении.

— Ага, понятно… «Догадался» он… Андрей, а куда ты у нас постоянно ездишь, когда берёшь отпуск? Только не уверяй меня, что ты по девочкам таскаешься, я все равно тебе не поверю, ты у нас не из этих сопливых ходоков. И какой, кстати сказать, у тебя IQ? — прищуривается Дядьсаша.

— А причем тут…? Ну, сто шестьдесят, как у Билла Гейтса. А что?

— — А ничего. Оно и видно. Больно там у вас в Интерполе все умные, — ворчит Фадеев. —Ладно, не переживай, не выдам я твою тайну, — насмешливо добавляет он, увидев моё безмятежное лицо. — Просто, когда ты в Интерпол своё резюме послал, мне по старой памяти из МВД позвонили и попросили дать на тебя рекомендацию… и я дал. Просто понял, почему ты сделал выбор в пользу Интерпола.

— А вы…

— А я, — отрезал Дядьсаша, — в следующий раз оперативников на работу буду брать с IQ не больше, чем у Барака Обамы. У него на твоём фоне всего сто двадцать, — иронизирует Дядьсаша. Потом уже серьезно добавляет: — В общем, так, Андрей. Свои секреты о том, кто ты и где ты у нас еще работаешь, оставь при себе. Обещаю, я ни с кем и никогда их не касался и касаться не буду… А что до нашего с тобой разговора, то я обещал ответить на один твой вопрос, и я ответил на него. А больше мне сказать тебе ничего, кроме одного: какие отношения связывают меня и твою маму, Свету.

Фадеев делает три шага вдоль окна. Потом останавливается и смотрит на меня. Я вижу на его лице мучительную борьбу.

— Можете ничего не рассказывать. Вы не убивали отца. — Сейчас я в этом уверен.

— Да нет, я скажу. — Умный, выдержанный и властный Фадеев останавливается напротив меня. И я только сейчас замечаю, что у него самые упрямые зелёные глаза, какие я только видел на свете. — Твой отец — ты уж прости меня за откровенность, Андрей — никогда по-настоящему не любил твою мать, — начинает Александр Иванович. Слова он произносит медленно, но безжалостно. — Да, твой отец дружил с ней, он доверял ей и даже был в неё влюблен. Света родила твоему отцу двух чудесных детей, тебя и Диану. Но твоя мать, к сожалению, всегда знала: сердце Серёжи никогда по-настоящему не принадлежало ей. К чести Светы, она приняла это."

"Теперь, что касается меня. Увы, как и твой отец, я тоже любил. Но в отличие от него, я не нашёл счастья в браке. И я предпочёл развестись. Тогда мне казалось, что для Мити так будет лучше, нежели видеть скандалы, которые мне постоянно закатывала его мать. Но Митя меня не понял, и я практически потерял своего сына.