Живой журнал

 — То есть я была реваншем за неё, так? Тебя привлекло наше внешнее сходство? — Не дождавшись моего ответа (который уже и не требовался), Оля поднялась и прошлась по комнате, размышляя о чём-то. Потянула к себе мою водолазку, вдохнула мой запах и тут же отбросила её в сторону. Потом резко обернулась: — Нет, Андрей, твоя Самойлова чиста, как слеза младенца, — с удивительным самообладанием произнесла Оля. — Твоя Самойлова ничего не знает про нас. И знаешь почему? Потому что я боялась, что ты уйдешь от меня к ней… Но, — и тут Оля прищурилась, — ты, Андрюша, имей в виду: на документах, уличающих меня, есть и её имя тоже. Твоя Самойлова подписала несколько финансовых документов за меня, не зная, во что ввязывается… И если ты только надумаешь сдать меня, то я потащу с собой на дно всех вас. И прежде всего, Самойлову. Ты хорошо меня понял? — Оля резко рассмеялась, и я увидел перед собой холодное лицо опытной хищницы, из тех, что всегда с добычей в зубах.

И я начал одеваться. Оглядываясь в поисках забытых вещей, я лихорадочно соображал, что же мне теперь делать. И тут я заметил на столе рядом с зеркалом связку ключей от «субару». Решение вызрело мгновенно. Недолго думая, я кинул рядом с брелоком Оли свою связку с ключами и повернулся к ней:

— Оль, скажи, а ты связываться со мной не боишься?

— Я? Боюсь тебя? Я? — деланно рассмеялась Оля. — Нет, тебя я не боюсь — я достаточно тебя изучила. Ты женщину и пальцем не тронешь, у тебя не то воспитание. — Оля усмехается. — А я завтра уеду на Кипр. Впрочем, ты знаешь, как меня найти. Если что.

— Ага. Ну, давай, увидимся, — сказал я, забрал связку с ключами и, отстранив Олю от двери, которую она заслоняла, приготовился покинуть этот проклятый номер.

— А ты молодец, — услышал я вслед. — Тебе, в отличие от меня, повезло: ты никого не любишь… Ты даже эту свою Самойлову не любишь… Впрочем, желаю тебе однажды полюбить так же сильно, как я. — Слова теряющей хватку «хищницы» хлёстко ударили меня в спину, и я невольно обернулся к ней. Но я увидел не королеву, а безвольно поникшую женщину, готовую встать передо мной на колени. Жестокость на лице Оли расплылась, оставляя вместо себя беззащитность и безысходность потери. Оля была слабой и проиграла мне."

"— Обещаю: ты никуда без меня не уедешь, — сказал я ей напоследок. И я выполнил своё обещание. В машине Оли, ключи от которой я попросту выкрал, под «запаской» я нашёл ту самую красную папку. В ней были документы, уличающие Олю в финансовых махинациях. Вытащив из папки бумаги, я сличил подписи и отобрал те файлы, на которых был росчерк Самойловой.