Живой журнал

В нашей школе ёсинкан Лёша дошёл пока только до «коричневого пояса». Лёшу это обижает, и в то же время вызывает в нем тайную гордость: дело в том, в ёсинкан обладатели «коричневых поясов» считаются самыми опасными партнёрами. Овладев кое—какой техникой, они ещё не научились дозировать усилия и поэтому просто бьют. Леша бить любил. С учетом его кикбоксинга, немногие выстояли с ним в «ката» и в драках, которые иногда происходят за периметром школы.

— Дрон, как думаешь, почему «чёрных» в Москве всё больше и больше? — ленивым тенорком осведомился Лёша в перерыве между отработкой бросковых техник и техник нанесения ударов по нервным центрам и уязвимым точкам.

«Дрон… чёрные… Кошмар. Просто ужас какой-то.» Я непроизвольно морщусь: ненавижу весь этот вызывающий у меня рвотный рефлекс лексикон рабочих окраин, порождённый любовью к блатным песням и излишне доступной водкой. Гонор быдла и лексика деклассированных групп, для которых «культура» — это всего лишь название одного из федеральных каналов на нашем ТВ. Улучив момент, когда отвернулся инструктор, сообщаю любопытному Лёше, что коварные гости с гор уже давно освоили новую технику размножения.

— Это какую? — Лёша Сыроежкин в белом доги очень похож на большой королевский гриб—шампиньон.

— А твои нелегалы почкованием размножаются, — отвечаю я, совершенно некстати вспомнив школьный курс ботаники.

— Это еще что такое? — Светлые бровки Лёши недоуменно ползут вверх.

— А ты спроси у «простейших».

Сыроежкин улыбается и, счастливый, кивает мне.

— Понял, найду, Дроныч. А где простейшие этим занимаются? — Лёша спрашивает ну очень заинтересованно.

«Ага, понятно: „чёрные“ для Лёши — это исключительно простейшие. Дай такому волю, и он отделит от христиан иудеев и мусульман, после чего создаст свой миниатюрный „Освенцим“ с трогательной надписью над входом: „Мильхемет и газават. Welcome, твари нерусские“…»

— Лёш, а ты в своём любимом «Бирюлево» под всеми ящиками посмотри, — зло советую я. — Знаешь, как грибы размножаются?

— А причем тут грибы?

«Нет, Сыроежкин — это всё—таки очень тупое животное.» В конце концов, Лёша догадывается, на что я ему намекал. Шутка, конечно, так себе, но чуваки, что отрабатывают технику рядом, тихо ржут, прислушиваясь, как я на свой лад воспитываю этого недоросля.

— Ладно, Лёш, извини, — говорю я, чтобы снизить градус. В качестве компенсации показываю Леше некоторые техники при работе с боккэном. Сейчас занятия с этим видом древнего японского оружия исключены из ряда школ, но у нас они пока практикуются, чему я очень рад: мало кто знает, сколько забавных и по—настоящему действенных вещей можно сделать при помощи этой палки.