Мечников. Том 3. Живое проклятье

Она находилась в другом конце Хопёрска, куда мне пока что заглянуть ещё не посчастливилось.

Территория у церкви была весьма большой — как целый парк. Усаженный деревьями двор растягивался на двести метров вширь и примерно на сотню в длину.

В самом центре стояло величественное здание из белого камня. Я был сильно удивлён, осознав, что такой храм находится в столь маленьком городе, как Хопёрск. Все окна были украшены росписью, узоры которой напоминали крылья.

— О, доброго вам вечерочка, господин Кораблёв! — прокричал вышедший из здания церкви мужчина в длинном тёмно-сером балахоне. — А я уже вас заждался!

Он, пошатываясь, приближался к нам, и по походке я сразу понял, что передо мной жрец Михаил.

— Заждался он — не то слово, — прошептал мне Кораблёв. — Уж перед приходом лекарей мог бы и не пить!

— А откуда он вообще знает, что мы должны прийти? — спросил я. — Вы ведь всего лишь час назад предложили мне это сделать?

— Ну… — замялся Иван Сергеевич. — Скажем так, я строил на вас планы.

— Ну точно решили отыграться за мои отгулы, — усмехнулся я.

Когда Михаил подошёл к нам вплотную, я заметил, чёрные круги под глазами мужчины. Белки красные, между клочками неухоженной щетины торчат воспалённые прыщи. Вот это я понимаю — жрец! А уж какой «аромат» от него исходит… Интересно, это вера Грифона проповедует алкоголизм или с местным жрецом что-то не так?

— У-уважаемый, а вы, прошу, напомните — как вас зовут? — заикаясь, путая местами буквы и слоги, обратился ко мне Михаил.

— Мечников Алексей Александрович, — протараторил я, желая, как можно скорее избавиться от его общества. — Ведите нас к жрецу Никодиму.

— Сию минуту-с! — промычал он и повёл нас к небольшому одноэтажному дому, который располагался за садом церкви.

— Как он сейчас себя чувствует, Михаил? — спросил Кораблёв. — Лучше не стало?

— Какой там «лучше»? — вздохнул жрец. — Дышит всё так же плохо. Иногда задыхается. Но выходить за пределы территории… — Михаил выдержал паузу, чтобы икнуть. — Не хочет. Боится, видимо, что Грифон может его покарать за окончание обета.

— Но ведь вы сказали, что время его обета уже прошло, — обратился я к Кораблёву.

— Прошло, однако мы подумали, что Грифон возжелал продлить срок, а потому и не даёт Никодиму заговорить.

— Ой, лекари, уважаемые, мне ж иногда кажется, что это моя вина. Боюсь, а вдруг Никодим за мои грехи так расплачивается? — покачал головой Михаил.

— Так чего ж ты тогда отказываешься от помощи? — нахмурился Кораблёв. — Я бы помог тебе просить пить.

— Да я что-то… Думаю — не смогу, — заявил он.

— А точнее — не хочешь, — поправил его я. — Будем называть вещи своими именами.

На это мне Михаил ничего не ответил. Но я не привык сюсюкаться с зависимыми.