Мечников. Том 3. Живое проклятье

Грамоту с разрешением на проведение алхимических экспериментов тебе скоро принесёт ворон. Так что спеши домой.

— В таком случае советую тебе приготовиться, Илья, — улыбнулся я. — Скоро попрут такие исследования, что ты попросту замучаешься в Саратов ездить за новыми патентами.

— Да уж лучше так, чем работать на Кораблёва! — хмыкнул Синицын. — Он меня достал! К тебе закончил приставать, так сразу же переключился на меня. Не нравится ему теперь, что у меня мало домашних вызовов! Представляешь? А ведь это мы с тобой придумали эту схему.

— Так это же к лучшему! — улыбнулся я. — Значит, наш главный лекарь наконец-то понял, что наши идеи приносят свои плоды.

— Ты прав. Мы так с тобой за пару месяцев лекарское дело в Хопёрске поднимем до потолка! Кстати, даже Родников заинтересовался тем, чем мы занимаемся.

— Эдуард? — нахмурился я. — Не уверен, что ему можно доверять.

— Да ладно тебе! — пожал плечами Синицын. — Он уже за нас почти сотню пациентов принял — так ему охота восстановить свою репутацию.

— Какая ещё сотня? — удивился я. — Готов поклясться, что не оставлял ему более двадцати пациентов!

— Ну… Я немного воспользовался его услугами, — почесал затылок Синицын. — Меня одна дама ждала…

Я сурово посмотрел на Синицына.

— Ну хорошо, две дамы! — признался он.

— И ты из-за своих романтических интересов спихнул на Эдуарда восемьдесят пациентов⁈ — воскликнул я.

— Два раза по сорок, — отмахнулся Илья. — Но это не важно. Главное то, что Эдуард Семёнович искренне желает попасть в нашу команду. Мы можем дать ему простую работу. Тестировать зелья на пациентах, к примеру!

— Я подумаю. Ладно, до завтра, Илья, — сказал я коллеге и повернул на Полевую улицу, где располагался мой дом.

И чёрт подери, я его не узнал…

Помню, как мы с дядей удивились преображению нашего особняка после того, как вернулись от Кособокова. Но теперь всё было иначе. Дом стал совсем другим. Кажется, Доброхот даже фундамент поправил!

Невероятная картина. И я бы занялся подробным изучением дома, если бы не полный писем почтовый ящик. Я обнаружил в нём сразу три письма.

В одном из них была та самая грамота от Саратовского ордена лекарей, о которой упомянул Синицын. А вот остальные письма… Это уже совсем другая история. Одно от моего отца — Александра Мечникова. А второе — от неизвестного человека. Имя на конверте не значилось.

Я решил начать с отцовского.

«Алексей, я, если честно, даже не знаю, с чего начать! До меня дошли слухи о том, чего ты добился в Хопёрске. Изобретения, лекарственные препараты… Но куда больше меня удивил твой обратный виток! В нашей семье эта магия не пробуждалась ни у кого. Не обижайся на меня, но я решил проверить, действительно ли ты овладел такими способностями. Поэтому я направил к тебе Ярослава.