Рожденная жить

Многие ценности были по-настоящему древними и стоили очень дорого. Посовещавшись, каждый из них выбрал для себя наиболее уникальные вещи, а остальное продали и попросили меня приобрести для них имение, привести его в порядок, пока они будут вынуждены «шляться» при дворе.

Последнюю пару минут мне кажется, что в приемной мой секретарь пытается кого-то не пустить в мой кабинет, но, по всей видимости, ему это не удалось. Я поднялся из-за стола, но выйти из кабинета не успел. Дверь резко распахнулась, и внутрь ввалились две какие-то оборванки. Лохмотья, в которые они были облачены, жутко воняли, грязные немытые волосы непонятного цвета почти закрывали лица. Эти две ненормальные, визгливо причитая, подлетели ко мне, стали хватать меня за руки и, пытаясь их целовать, приговаривали:

— Господин! Помогите нам, господин! Они ни в чем не виноваты! Господин! Ваши люди сказали, что они разбойники. Но они не разбойники, просто пьяницы. Велите их отпустить, господин!

Я, как мог, пытался их отпихнуть, но они, бухнувшись на колени, начали бить поклоны, цепляясь за мои ноги. Из приемной было слышно, как ближайший лакей зовет стражу.

Именно с приходом стражи я и почувствовала неладное. Эти две полоумные, завидев четырех вооруженных людей, начали метаться по кабинету, продолжая верещать. Это настолько меня потрясло, что я не сразу заметил, как ловко они уклоняются от захватов. Но именно в этот момент их схватили, вытащили из кабинета, и я решил, что мне показалось. В приемной все еще шумели, а я уже требовал у заглянувшего ко мне лакея пригласить начальника стражи и управляющего. Очень уж хотелось узнать, как эти женщины смогли попасть в замок и пройти незамеченными прямо до моего кабинета.

Когда вошел начальник стражи, я, сделав шаг вперед, грохнулся на колени, оказалось, что мои ноги связаны. Несколько мгновений мы с капитаном смотрели друг на друга, вытаращив глаза. Все время, пока он пытался меня развязать, я старался понять, что же все-таки сейчас произошло. Внезапно в приемной начали смеяться. Сначала потихоньку, потом, судя по всему, не выдержали стражники и буквально заржали в полный голос.

Так и не разобравшись с узлами, капитан просто перерезал веревку, и я встал."

"Как только мы оба двинулись к двери, она открылась, и мы увидели давящегося от хохота молодого стражника, а за его спиной молча и спокойно стоящих женщин. Только я собрался возмутиться, как стражник отступил в сторону, а они подняли руки, сняли платки вместе с париками и, чем-то протерев лица, посмотрели на нас. У меня просто нет слов! Теперь я разглядел родные глаза и измазанные личики моих дочурок.