Играть, чтобы жить

На секунду ее ноздри хищно раздулись, а щеки полыхнули предательским румянцем — воспоминания о гибкой и страстной лозе на собственных плечах зашли слишком далеко, вытащив из глубин памяти образы ночных баталий со своим рыцарем.

Глеб… Таня шмыгнула носом, глаза влажно блеснули. Соскучилась… За ними — за яркими красками виртуального мира, который скоро должен стать ее новым домом, за надежными друзьями и правом решать самой — как жить и что делать. Значит, действительно пора, нечего тянуть и мандражировать!

Чуть откинувшись назад, она потрясла головой, собирая непокорные пряди волос вместе, затем с трудом обхватила получившийся хвост ладонью, взяла с полки острый кухонный нож и в несколько движений укоротила роскошную гриву до неровного каре. Невесело улыбнулась зеркалу — на какие жертвы ни пойдешь ради мечты!"

"На срыв-форумах ритуал стрижки перед финальным погружением возведен в ранг абсолюта. Надо, и точка! Кто-то подводил мистическую составляющую, мол, стоит оставить частицу себя в старом мире. Кто-то считал, что излишняя шевелюра мешает массажному ложементу вирткапсулы, способствует пролежням и ухудшает кровоснабжение мозга, что неизменно сказывается на шансах оцифровки. Таня не стала вникать в подробности, просто приняла рекомендацию к действию.

Накинув заботливо выданный мамой Глеба халат, девушка вышла из ванной, подмигнула попавшемуся на пути телохранителю Костику — тот на секунду впал в ступор, попав в облако запахов свежемытого молодого женского тела. В сознании мелькнула шальная мысль, а может, сотворить напоследок что-нибудь безумное? Агрессивно трахнуть бодигарда, благо он уже поплыл — вон, как пялится выпученными глазами. Эх ты, тебе только супермаркеты охранять, кольнула бы сейчас шилом в печень — и привет… А может, вернуться к зеркалу, сделать самострельное фото в стиле „ню“ и выложить в социалки, на радость всем пускавшим слюни вслед ее стройной фигуре?

Нет, к черту! Это все гормоны после боевой операции и желание оттянуть погружение — страшновато все же покидать привычный мир и уходить в малопонятную цифру.

— Очнись, воин! — Таня хлопнула Костика по щеке, резко развернулась, подарив на прощание парню вид стройных бедер, мелькнувших в разрезе халата, и шагнула в спальню.

— Решилась, дочка? — спросила Анастасия Павловна, завешивающая окно тяжелыми непрозрачными шторами.

— Да, тетя Настя, пора. Глеб ждет.