Играть, чтобы жить

Руки заняты, мельтешат в бесконечном пуле душ, отыскивая взятое под покровительство.

Не оно… нет… чужое… пустое… снова пустышка… не помнит себя… ненавидит всё теплокровное… скучает за полётом, других чувств не осталось… опять пустышка, и снова не моё… плотная группа, держащаяся вместе: воин-дроу… воительница… сержант Эсток, мне кажется, я его даже помню – прости… безымянный клерик… младший сержант Мона Лиза… Беру!

Шлёп!

Спасительная оплеуха от самого мироздания врубилась в мою скулу и вышибла меня из не по рангу занятого трона.

Доспех дымился, хлюпал юшкой свёрнутый набок нос, кровила рассечённая бровь. Горела попавшая под удар щека, слюна стала вязкой и солёной, зубы с левой стороны приобрели внеплановый люфт. Лихо меня приложило…

Плиты Первохрама оказались усыпанными льдом – соклановцы вспомнили, как я повышал теплоотдачу Павшего, и применили ко мне ту же технику лечения.

Как ни странно, руководила процессом растрёпанная Катя, органично вписавшаяся в суету аврала и не терпящим возражения голосом отдававшая команды мельтешащим гоблинам. Даже заматеревший Арлекин не решался ей возражать, лишь кивал время от времени, подтверждая приказы странной незнакомки.

Отведя в стороны пытающиеся помочь руки, я поднялся сам. Чуток шатает, в голове порхают раскалённые бабочки, но жить вроде буду.

Переливы колокольчиков и рой зелёных огоньков намекнули о наложенной лечилке. Отмахнувшись от последних искр, я закрутил было головой, высматривая Лизку среди толпы ближников, как вокруг снова заплясали изумрудные вихри.

Не понял? Какой смысл дважды накладывать «Великое Исцеление»? Зазвучавшие рядом фанфары и мелькнувшие ангельские крылья сообщили о применении последнего довода паладинов: «Святые Руки». Кто это так расщедрился? Откат у абилки суточный, и обычно её трепетно берегут для совсем уж аховых ситуаций…

– Стоп! – поднимаю я руку и замораживаю суету вокруг. – Что за парад заклинаний?! Чего успокоиться не можете? Мы меня теряем?

Народ смущённо замялся, а затем кто-то из девчат поднёс к моему лицу серебряное зеркальце. М-да…

Нос приобрёл характерную горбинку перелома, а бровь перекошена свежим шрамом. Нанесённая мирозданием оплеуха бытовой магией не исцелялась.

Да что ж такое, ну не везёт мне на противников! Кто только не расписался на моей шкуре! Боги, солнечная плазма, адамант и Великое Равновесие. Каждый стремится вломить по мордасам и навеки оставить свой след…

Кривлюсь, небрежно отмахиваюсь:"

"– Плевать! До свадьбы заживёт! Прогнётся реальность, уступит. Иначе через тысячу лет мы покроемся рубцами в десяток слоёв.