Играть, чтобы жить

А ты пока не привязана нигде, улетишь с одного удара в отстойники Великого Ничто, оно тебе надо?

Катя вздрогнула, отчётливо сглотнула вязкую слюну.

– Поехали уже… Стресс у меня, понял? Адреналиновая накачка. Потом трусить начнёт, как в безопасном месте окажусь. И не дуйся, спаситель нецелованный…

Я покраснел, мысленно благодаря всех богов за массивный шлем с кольчужной бармицей, прикрывающей пылающие уши. Спешно перевёл разговор на другую тему.

– А мы сейчас на каком языке говорим? Латышский? Иврит? – Я кивнул на плотик, заодно перевешиваясь с седла, касаясь рукой горячей резины и мысленным усилием закидывая предмет в инвентарь. Тридцать семь кило груза – мелочь!

Покосился на девушку – как ей чудеса? А по фиг ей, кривая ироническая улыбка и лихорадочно сверкающие глаза.

– На русском, братишка, великом и могучем. Да шевели ты уже ластами и не делай такое удивлённое лицо! Твою рязанскую физиономию не замаскируют никакие эльфийские уши и бутафорские шрамы!

Я почесал обожжённую Светлоликим щеку искалеченной адамантом рукой. Буркнул:

– Шрамы как раз настоящие…

Толкнул пятками Гумунгуса, направляя его к могиле телохранителя. В сознании билось лёгкое раздражение, от того что мной снова манипулируют. Срочные дела громоздились на важные, спасаемые выстраивались в очередь, а бесхозные ништяки строили умоляющие глазки.

Только вот не я решал, кому подавать руку, а сидящая за спиной девица отнюдь не прибалтийского характера! Рядом с ней я действительно ощущал себя могучим, но слегка медлительным и тугодумным медведем. Или для мужика, а тем более русского, это и есть норма? Как там говорит пословица? Мы медленно запрягаем, зато быстро едем!

Впрочем, далеко мы не уехали. Напавшие на плотик вараны облюбовали себе тенистую низинку между чередой высоких барханов. Глубина впадины метров пятнадцать-двадцать, под водой кастовать «Воскрешение» не получится, а с песчаного островка или спины медведя не хватает дальности заклинания.

Ставлю маркер на карте, кошусь на побелевшие от напряжения пальцы девушки, крепко вцепившейся в луку седла. Чуть поворачиваюсь и громко, перекрывая непонятный далёкий гул, кричу:

– Не достать! Будем возвращаться, тут нам делать нечего! Я снял координаты, озадачу гномов в замке – может, быстренько построят над обелиском герметичный колодец или колокол водолазный соберут. Что-нибудь придумаем! Блин, да что ж это ревёт так, водопад?!

Катя закусила от разочарования губу, но согласно кивнула и ткнула пальцем вперёд.

– Семь водопадов! Нас как раз там выбросило, невдалеке. Вот после такого зрелища я уже ничему не удивляюсь…

Я вгляделся – не видно толком ничего, словно гроза висит над морем. Вновь накинул вуаль «Орлиного Зрения».