Играть, чтобы жить

Проморгавшись от мельтешащих цветных пятен, отмахнулся от пугающих сообщений интерфейса: криты, травмы, увечья и неработоспособность конечности.

А говорят, что себя невозможно убить… Глупцы!

Пошатнувшись – кровопотеря стремительно вымывала из организма хиты, я бросил в котомку комок смятого адаманта и заковылял к Гумунгусу. Покалеченная рука прижата к животу, шёлковый шарф – подарок безымянной сестры милосердия – моментально пропитался кровью. Адамант – он такой, порезался – пластырем не отделаешься.

Домой! Скорей домой! Приставлю к своему телу пяток клериков, будут кастовать раз в минуту Великое Исцеление. Глядишь – через месяцок кровь свернётся, а раны подзатянутся. Только бы сухожилия восстановились, рано мне ещё ходить со скрюченной инсультом кистью…

Прихожу в себя от рёва Гумунгуса и наждака его горячего языка. Оказывается, не дошёл, срубился на полпути. Рухнул на колени в ледяную воду, уцепившись здоровой рукой за медвежью сбрую.

А с чего вдруг оклемался? Должен был истечь кровью и возродиться у себя в апартаментах…

И только теперь ощущаю на своем плече раскаленную длань Серафима. С натугой оборачиваюсь.

Архангел стоит с закрытыми глазами, шепчет молитву и бледнеет на глазах. В могучих крыльях бушует осень – перья срывает слабый ветерок, и они кружатся вокруг нас, украшая воду белоснежными лодочками.

Кто сдастся первым? Серафим или рана, нанесённая божественным металлом?

Оба…

Кисть бугрится уродливыми шрамами и шишками плохо сросшихся переломов, но ведь работает! Причём не абы как, а в полную и вроде бы даже увеличившуюся силу! Что я сразу же понял, подхватив рухнувшего в воду архангела.

Пыхтя, вытаскиваю вяло трепыхающегося Серафима на берег. Его собратья косят дикими взглядами, но не могут прервать ритуал. Явно холодает, песок бархана прихватывает изморозью. Объём концентрируемой маны пугает. Пора рвать отсюда когти…

Архангел тяжёл, как свинцовая колода, и щедр, как пришедшая в церковь старушка. Отдал всё, что имел, и даже немного больше.

Хм, однако и у крылатых есть свой хомяк! Я невольно улыбнулся, разглядев, что волочимый в воде Серафим успел цепануть со дна один из кристаллов Демонических Душ.

Бледный, под цвет собственного крыла, архангел покраснел. Ему было бесконечно стыдно, но не подобрать драгоценность он не мог.

Укутываясь в слипшиеся перья, Серафим прошептал:

– Цены не имеет… Битва с Тьмой идёт во многих мирах. Мы теряем собратьев – погибшими и пленёнными. И только на эти кристаллы мы можем выкупить захваченных собратьев. Один камень – один ангел. А ты их – в грязь…"

"Я уселся на берег рядом с могучим, но мокрым, как тонувший котёнок, Серафимом. Ледяные ручьи стекали с наших одежд и торопливо бежали назад – к большой воде.