Играть, чтобы жить

Облегчение чисто символическое – словно на раскалённый песок пустыни выпала неожиданная роса. Моргнёшь – и не заметишь даже следа, где уж там напиться…

М-да… Жить буду, но чудес не ждите. По крайней мере – в ближайшее время.

Поворачиваю голову, с удовольствием любуюсь на запутавшегося в собственных кишках Патриарха. С небес беспомощно льются потоки энергии, однако излечить нанесённую адамантом рану не способна даже богиня. Паук дергается в агонии, полные ненависти глаза мутнеют, и тварь отправляется в Чертоги своей покровительницы.

Два – ноль!

Крик ярости раздаётся с небес! Хлопок божественного портала разбрасывает в стороны моих телохранителей, а я удостаиваюсь смачной оплеухи от руки самой Ллос.

Длань богини тяжела. Урон режется на положенные девяносто процентов, однако инерция никуда не девается. Удар, способный посадить слона на задницу, отбрасывает меня в каменное месиво разрушенной арки. По щеке течёт тёплая кровь – даже в человеческой ипостаси острые ногти Ллос сверкают благородным адамантом. Ходить мне теперь со шрамированным фейсом. Если выживу, конечно…

Самой небожительницы я не вижу – уж слишком быстра. Сознание фиксирует лишь размытый силуэт, следом за которым прилетает нокаутирующий хук в печень."

"Хрупкие пальцы богини не замечают мифриловой преграды. Бронелист проламывается с колокольным звоном, разлетаются в стороны кольчужные кольца, вбиваются в рану ошмётки поддоспешника.

А вот это было реально больно!

Урон снова режется, кровотечение минимально, однако подача разъярённой Паучихи вновь отправляет меня в полёт.

Сшибаю ошеломлённых дроу, ломаю лапы паукам, травмирую позвоночник о величественную колонну храмового входа. Сплёвываю юшку и лишние зубы, криво улыбаюсь:

– Привет, Руата! Рад, что ты жива, я торопился как мог…

Бум! Бум! Бум!

В наступившей тишине глухо звучит поступь божественных шагов. Хрупка Небожительница, но весу в ней – как в платиновой статуе. Тягал я Пашку, знаю…

Жалобно ржали единороги – последние из зомбо-петов сменили приоритеты целей, домчались до места схватки и атаковали обидчика своего хозяина. Отсутствие страха смерти и неистовое желание прекратить текущее бренное существование бросили их в самоубийственную схватку с богиней.

Впрочем, где там схватка? Небрежно брошенный взгляд, тень Воли небожительницы, и души единорогов потеряли связь с псевдоплотью.

Растрёпанная княгиня посмотрела на своего супруга. Глава «Дома Ночи» щеголял в изрядно помятой броне и лицом Брюса Уиллиса на втором часу киноленты. Волевые скулы, мужественные ссадины и аккуратные кровоподтёки.

Короткий обмен взглядами – и остатки воинов дроу дружно шагнули вперёд, прикрывая меня от неумолимо приближающейся Ллос.