Играть, чтобы жить

Агент Че!

Детская игрушка из замурзанного плюша склонилась над телом Павшего и, ухватившись зубами за хвостик заколки, вытаскивала из Пашкиного черепа адамантовую спицу.

– Тварь! – взревел Верховный и метнул свой меч.

Чебурашка торопливо рванулся, освобождая Неназываемого от смертельной занозы и тут же ускользая от опасности портальным прыжком.

Ушёл!

Но не весь…

Словно осенний листок, с неба падало белое плюшевое ухо со сверкающей в нём рубиновой каплей серьги.

Пашка захрипел, с трудом восстанавливая контроль над телом. Перевернулся на живот, упёрся в скалу подрагивающими руками и одним рывком, с хрустом и болью, поднял себя на ноги.

Два покалеченных бога шагнули друг к другу, клинки из разных сторон цветового спектра материализовались в окровавленных ладонях. Еще шаг – и фигуры смазались в пространстве, ускоряясь до запредельных для меня скоростей.

Мгновение – и боги вновь выпали в нормальное время.

У Пашки десяток обугленных рубленых ран. Светлоликий помимо посоха в брюхе заимел ещё и меч в печень. Теперь он хрипел кровавыми пузырями, перебирал ладонями по клинку, насаживая себя всё глубже, и тянулся, тянулся к Павшему сверкающими солнечной плазмой крючковатыми пальцами.

Неназываемый пятился, запрокидывая голову назад, но не бросая рукоять оружия. Богов связывало нечто большее, чем сталь клинка. Поединок явно шёл не только на физическом уровне.

Я на мгновение поймал Пашкин взгляд – так забиваемый на ринге боксёр с надеждой косится на часы.

Не дурак, понял. Силён Светломордый, даже с парой нехороших ранений уделывает нашего псевдотёмного…

Рывком ускоряюсь, дрифтуя по скале и выворачивая голыми пятками пару вёдер щебня.

Принципиально не торможу, множу скорость на массу, наращивая силу и вгоняя правый кулак в давно присмотренную точку около левой лопатки бога. Несмотря на анестезию медальона, кисть уже давно полыхала болью от закачанной туда энергии Искры. Удар!

Броня божественной плоти неохотно расступается перед волей Творца. Хрустят крошащиеся рёбра и сминаемые кости пальцев, рвутся пласты эластичных мышц, гитарными струнами звенят сухожилия.

Изуродованные пальцы нащупывают влажный живой комок. Толчок могучего сердца отметает все сомнения, я сжимаю кисть и рывком извлекаю её наружу.

Ещё толчок! Вновь содрогнулось в моей руке сердце Верховного бога.

Насаженный на клинок Светлоликий медленно повернул ко мне голову. Попытался было поднять руку, дабы забрать своё, но сил не хватило."

"Бог скривился и попытался слинять – заискрила череда срывающихся эвакуаторов, раз за разом безнадёжно глохнущих. Открыть переход без сердца и с парой адамантовых штырей в теле – задача малореальная.

– Дави! – прохрипел Павший.

Я послушно сжал руку.