Корона жигана

Барышня, совсем еще юное создание, разомлела на его плече пушистым котенком. Жиганы, так же как и уркачи, никогда не брали на сходняки женщин, а Кирьян подчас вел себя так, будто не имел от нее тайн. Жиганы глухо роптали, что он совсем помешался на этой девке, но высказать ему в лицо претензии не отважился бы даже самый отчаянный из них. Подобный упрек Кирьян воспринял бы как посягательство на собственный авторитет.

— Что там? — грубовато спросил Кирьян с напускным равнодушием. Обижаться не стоило. Это была его обычная манера общения.

— Ездила на хазу. Комнаты грязноватые…

— Я не о том, надежная малина или нет? — сурово перебил ее Кирьян.

Елизавета Михайловна невольно поежилась — она знала взрывной характер Кирьяна, тот мог вспыхнуть даже от безобидного слова. Она помнила случай, произошедший полгода назад на одной из малин Хитровки. Один из жиганов вдруг неожиданно заявил, что атаман забирает себе большую часть добытого. Кирьян Курахин терпеливо выслушал его, похвалил за смелость, а потом со смехом выстрелил ему в лицо. А хозяйку малины, подругу убитого, заставил соскребать со стен мозги. Застреленного жигана потом свезли куда-то на окраину.

Шутить с Кирьяном тоже было нельзя, реакция его всегда была непредсказуема. Даже если он смеялся, то трудно было сказать, что поджидает остряка в конце разговора. И тем более странно было наблюдать, с какой нежностью относится Кирьян к Дарье. Даже его взгляд, всегда суровый, значительно добрел, стоило ему только посмотреть в ее сторону.

На мгновение мадам Трегубова задумалась. У Трубной площади, где обычно собираются извозчики, ей показалось, что она увидела Макара Хряща, наблюдающего за ней из-за угла. Поразмыслив, она не стала делиться с Кирьяном своей подозрительностью.

— В хате ничего особенного не заметила. Этот район я немного знаю… Темный он. Но легавыми там не пахнет.

— Место там есть, куда можно спрятать деньги? — по-деловому поинтересовался Кирьян, продолжая обнимать Дарью.

Присутствие девки было для мадам Трегубовой неприятно. Это значило, что ее, майданщицу, ставили на одну ступень с Дарьей. У нее таких «барышень» полный притон будет. И каждая из них называет Елизавету Михайловну не иначе как «мамка».

Видали мы таких красотуль!

— Хата небольшая, всего лишь три комнаты. Да и то одна больше на чулан смахивает. Но место для денег имеется.

— Кто там был из блатных?

— Когда я туда пришла, там три человека было — один хозяин, и еще двое в карты резались. Один из них уркач, когда-то на Хитровке ошивался, потом на каторгу угодил. Я его еще по тем временам знаю.

— Как зовут? — спросил Кирьян, неожиданно заинтересовавшись.