Жги, детка!

Патрульный лениво зевнул, когда мы пронеслись мимо него на повышенной скорости.

Уже у самого пляжа от вида золотистого чистого песка и синего до горизонта моря мой мозг окончательно превратился в желе. Здесь не было ни острой гальки, ни отелей, ни шумных приморских закусочных. На весь пляж был один-единственный бар, и тихая приятная музыка, льющаяся из динамиков, заставила зажмуриться от удовольствия.

- Это же настоящий рай, - я быстро отстегнула ремень, уже представляя, как сейчас мои ноги коснутся теплого бархатного песка.

Взволнованная, я даже не придала значения удивленному выражению лица Клюева. Смотрел на меня странно, ну и ладно. Однако, стоило выйти из машины, маска моей романтической красивой реальности медленно поползла вниз, обнажая совершенно неожиданную картину.

Самый первый голый зад я увидела, пройдя всего несколько шагов от машины. Первую голую женскую грудь - пару секунд спустя, первый член – еще через миг, а у натянутой для пляжного волейбола сетки передо мной во всей красе открылась настоящая сосисочная.

- Куда ты меня привез? - я резко развернулась к Клюеву.

- На пляж, - Ник скинул с себя майку и довольно потянулся.

- Это нудистский пляж!

- Обалдеть, - зевнул. - Не может быть!

- Издеваешься?

- Забочусь, милая. Все лучшее для тебя.

- Клюев! - я закатила глаза. - Если ты хотел меня удивить, считай, что у тебя получилось. Я удивлена. Нет... В шоке! Но теперь вези меня обратно.

Я стремительно направилась назад к машине.

- Везти с одного пляжа на другой? - у Ника так хорошо получилось изобразить искреннее недоумение, что я чуть не запустила в него ластами.

- На нормальный! - меня распирало от злости.

- Но здесь... Ты посмотри, какой вид.

- Вижу! И вид, и виды, - я кивнула в сторону голых волейболистов.

- Постой! - он выпучил глаза. - Ты стесняешься? Ты, человек, который придумывает о других легенды, поднимает из грязи в князи, боишься раздеться на пляже?

- Ничего я не боюсь, - будто защищаясь, я обхватила себя руками. - У меня просто нет желания.

Клюев подошел ближе и шепнул на ухо:

- А как же белые полоски и бледные прелести?

- Я... Я фанат белых полосок и прелестей... бледных, - в той же манере прошептала я.

Несколько секунд Ник пристально смотрел мне в глаза, а потом на его губах заиграла зловещая улыбка.

- Лиза Романова, ты трусиха! Самая последняя трусиха и боишься это признать.

- Нет, - сглотнула я.

- Ты до дрожи в коленках боишься, что кто-то увидит тебя го-о-оленькой, - специально растягивая ""о"", подначил этот гад.

- Я ничего не боюсь!

- Врешь!

- Нет!

- Тогда докажи! - одним движением Ник ловко снял с себя шорты вместе с трусами и, представ передо мной в чем мать родила, выжидающе выпятил подбородок. - Ну?!

Типичной для меня реакцией должен был стать ступор. Я еще помнила, как впала в него вчера перед ювелиркой и уже в ней.