Жги, детка!

Судя по тому, что босс открыл тумбочку и протянул упаковку салфеток из царских запасов, эмоции выдали меня с потрохами.

- И вот что с таким работниками прикажешь делать? – закатив глаза, он откинулся в кресле. – То влюбляются, то увольняются, то норовят залить слезами весь кабинет, словно без них в Питере влажности не хватает.

- Можно меня просто уволить? – я плюнула на свои двадцать минут и, как подкошенная, рухнула на ближайший стул.

- Можно. Только какой толк? Найму другую. Она тоже влюбится. И потом по новой.

- Му…- шмыгнула носом. – Мужчин нанимайте.

- С нашей спецификой гей-клуб можно будет скоро открывать.

- Тогда не знаю, - я промокнула салфеткой уголок глаза. Слезы все же покатились. Плевать им было на ""не время и не место"", рвались наружу вместе с отчаянием и тоской.

Будто вышел на прямую связь с высшими силами, Карабас смежил веки и изваянием замер на своем месте. Плачущий работник напротив его будто и не интересовал. Ревет? Ну и пусть ревет себе! Куда небожителям до смертных?

Вместо него с открытым ртом и тревогой на лице в дверную щель на меня посмотрела Леночка. Чтобы стать моим зеркальным отражением, ей не хватало только черных ручейков у глаз и красного носа. От неожиданной женской солидарности у меня ком в горле застрял. Неужели я так плоха, что даже нашей всегда веселой и глуповатой секретарше меня жалко? Неужели таким будет мой уход?

- Эх! Может, и правда судьба... - Карабас стряхнул с себя божественное оцепенение и снова полез в стол. - Держи, - словно случайно уронив со стола мое заявление, он протянул тонкую папку с пометкой ""СРОЧНО"". – Один ведущий на отдыхе совсем мозги растерял. Любовник слил в сеть информацию, что он гей. На этой почве они разругались, и теперь его скорбный лик в желтой прессе не дает спать генеральному продюсеру канала.

Заторможенная из-за повышенной слезливости голова соображала медленно. Я даже успела пролистать досье от первого до последнего листа, пока поняла значение слов босса.

- Вы отправляете меня... - взгляд упал на графу ""местонахождение клиента"" и дар речи пропал.

- А куда тебя еще такую можно отправить? - Карабас снял очки и устало потер глаза. - В город любви, конечно. Этот му*ак уже неделю из Парижа не выезжает. Трагедия у него, понимаете ли. Не до работы.

Я нервно облизала губы. Картинка, на которой уволенная Лиза Романова ревет в подушку днями и ночами, подернулась рябью.

- И что мне нужно будет делать? – спросила шепотом.

- Если ты не умеешь превращать геев в натуралов, то, вероятно, ничего. Шило выпало из мешка.

- И Вы думаете, что мне можно довери…

- Плакать в городе любви точно будет лучше, - не дав мне договорить, закончил босс. – А с геем ты роман не закрутишь."

"Все еще не веря, что такой поворот возможен, я вновь глянула на щель в дверном проеме.