Жестокое эхо войны

Я только зернышки клевал!..

Умаявшись за ночь, часовой сидел рядом с дверью, прислонившись спиной к дощатой стенке. И, размышляя о своей нелегкой бандитской судьбине, опять оттачивал вокал.

Стараясь не выдать себя, Сашка принялся изучать дверь. Она была сколочена из дюймовых досок, сидела на двух здоровенных железных петлях и выглядела надежно. Без инструмента, голыми руками, с такой не справиться.

Слух еще полностью не восстановился. Лай собак и петушиную перекличку Александр едва разбирал, шороха соломы под ногами и вовсе не слышал. Потому к осмотру внутренностей сарая он приступил с максимальной осторожностью…

Выбраться из сарая самостоятельно и без шума было невозможно – в этом пришлось убедиться довольно скоро. Основой добротного строения служили шесть вкопанных в землю бревен. На них крепился каркас из толстого бруса, обшитый дюймовыми досками. Оторвать такую доску можно было, долбанув с десяток раз изнутри ногой. Но кто же позволит пленнику такую вольность?

Разочаровало и чердачное пространство. Под сарайной крышей он не нашел ничего, кроме единственного длинного удилища, сделанного из ровной и давно высохшей лещины. Удилище лежало поперек мощных балок, расположенных под двускатной крышей. Ни конской упряжи, ни инструментов, ни серьезных рыбацких снастей, способных хоть как-то помочь при побеге.

Помимо удилища с уцелевшей леской, в пыльном воздухе покачивалась ажурная паутина с застрявшими в ней мотыльками и мухами.

Двор ожил приблизительно в пять утра. Вначале хлопнула дверь, и во двор вышел седой бородатый старик в серой загвазданной телогрейке. По виду и поведению это был хозяин усадьбы. Припадая на левую ногу, он деловито обошел двор, поправил доску на завалинке, пнул в сторону с тропинки камень, выдернул показавшийся из земли сорняк. И, прихватив лопату, исчез в саду за домом.

Спустя минут десять по крыльцу застучали сапоги, заурчал мотор одной из легковушек. Потом скрипнули створки ворот, и машина уехала.

На некоторое время во дворе снова стало тихо. Если бы не торчавший у сарая часовой, Васильков подумал бы, что о нем забыли.

Но нет. Стоило ему на несколько минуть забыться в дреме, как снаружи кто-то радостно матюгнулся.

«Часовой. Знать, кто-то идет», – догадался пленник. Приближавшихся шагов он не расслышал, однако сквозь щель увидел силуэты шедших от дома людей.

Стукнула щеколда, дверь со скрипом распахнулась. Вошедшие не сразу разглядели в полумраке сидящего на соломе пленника.

– Оклемался, гад? – злобно оскалился мужик с голым торсом и большой розовой бородавкой под носом.

Сашка узнал его голос. Это был один из тех, кто приводил ночью доктора Авдея.

– А ну, шагай за нами, – распорядился второй – сухонький, со смуглым обветренным лицом.