Жестокое и странное

Иначе говоря, – сняв очки, он посмотрел на меня, – Эдди Хит был, вероятно, избит, его кожа была срезана, чтобы уничтожить доказательства.

– В таком случае его убийца имеет по крайней мере отдаленное представление о судебной экспертизе, – заметила я.

– Почти всякий уголовник, посидевший в тюрьме, знаком с судебной экспертизой. Если Уоддел не знал об идентификации следов укусов, когда убивал Робин Нейсмит, то узнал об этом потом.

– Ты говоришь так, словно уверен, что убийца вновь он, – заметила я. – Но с минуту назад говорил, что он не совсем вписывается.

– Это не совсем увязывается со сроком в десять лет. Вот и все, что я хотел сказать.

– Ты сказал, у тебя есть протоколы бесед. Мы можем это обсудить?

– Разумеется.

Протоколом являлся вопросник ФБР в сорок страниц, заполненный во время личных бесед с уголовником, совершившим тяжкое преступление.

– Полистай его сама, – сказал Уэсли, кладя его передо мной. – Мне будет интересно послушать твои мысли без моих предварительных комментариев."

"Встреча Уэсли с Ронни Джо Уодделом состоялась шесть лет назад в камере смертников в округе Мекленбург. Протокол начинался с описания. Поведение Уоддела, его эмоциональное состояние, манеры и речь свидетельствовали о том, что он был взволнован и растерян. Потом, когда Уэсли предоставил ему возможность задавать вопросы, Уоддел спросил только одно: «Когда мы проходили мимо окна, я видел какие-то маленькие белые пушинки. Это снег или пепел из крематория?»

Я обратила внимание, что протокол был датирован августом.

Вопросы о том, что могло бы предотвратить убийство, ни к чему не привели. Стал бы Уоддел убивать свою жертву, если бы вокруг было много людей? Убил бы он ее при свидетелях? Что бы могло помешать ему убить ее? Считал ли он, что страх смертной казни является сдерживающим фактором? Он не знал, что могло бы остановить его совершить то, чего он не помнил. Уоддел сказал, что он не помнит, как убивал эту «леди, которую показывали по телевизору». Он помнил только то, что ему было «липко». Он сказал, что словно проснулся от того, что у него поллюция. Но «липко» Ронни Уодделу было не от семяизвержения. А от крови Робин Нейсмит.

– В его характеристике нет ничего особо необычного, – заметила я. – Головные боли, излишняя робость, чрезмерная мечтательность и уход из дома в девятнадцать лет. Нет ничего такого, что могло бы насторожить. Ни проявления жестокости по отношению к животным, ни поджогов, ни изнасилований...

– Читай дальше, – сказал Уэсли.

Я просмотрела еще несколько страниц.

– Наркотики и алкоголь, – прочла я.

– Если бы его не посадили, он отдал бы концы где-нибудь под забором или его кто-нибудь пристрелил бы на улице, – сказал Уэсли. – И самое интересное то, что он увлекся этим уже во взрослом возрасте.