Жестокое и странное

 – Он встретится с тобой в своей лаборатории, как только ты сможешь туда выбраться.

– Это хорошая новость, – ответила я. – Бентон, что тебе известно?

– Мы с Марино разговаривали несколько раз. Похоже, у вас сейчас несколько случаев, которые как-то связаны не то чтобы уликами, но весьма странными совпадениями.

– Мне кажется, здесь нечто большее, чем простое совпадение. Тебе известно об отпечатке Ронни Уоддела, обнаруженном в доме Дженнифер Дейтон?

– Да. – Он смотрел на группу елей, подсвечиваемых заходящим солнцем. – Как я уже говорил Марино, я надеюсь, что существует какое-то логичное объяснение тому, как там оказался отпечаток Уоддела.

– Логичным объяснением может также оказаться и то, что он как-то побывал у нее дома.

– Тогда у нас настолько странная ситуация, что не поддается описанию, Кей. Заключенный, приговоренный к смертной казни, разгуливает по улицам, вновь убивая людей. И нам остается предполагать, что кто-то другой занял его место на электрическом стуле тринадцатого декабря. Правда, я сомневаюсь, что нашлось бы много добровольцев.

– Да, трудно представить, – согласилась я.

– Что тебе известно об уголовном прошлом Уоддела?

– Очень немного.

– Я как-то давно беседовал с ним в Мекленбурге. Я с интересом посмотрела на него.

– Предварю свои комментарии замечанием о том, что он далеко не стремился обсуждать убийство Робин Нейсмит. Он заявил, что если и убил ее, то этого не помнит. Не то чтобы это было очень необычно. Большинство совершивших тяжкие уголовные преступления из числа тех, с кем я беседовал, либо ссылаются на плохую память, либо утверждают, что вообще не совершали преступлений. У меня есть копии протоколов бесед с Уодделом, которые мне передали по факсу до того, как вы сюда приехали. Мы обсудим это после обеда.

– Бентон, я уже радуюсь, что приехала сюда.

Он смотрел вперед, вдаль, мы сидели, почти касаясь друг друга плечами. Некоторое время мы ехали молча, склон под нами становился все круче. Потом он вдруг спросил:

– Как ты, Кей?

– Лучше. Однако бывают моменты...

– Понимаю. Они всегда будут. Но, надеюсь, все реже. Долгие дни будут проходить без этого.

– Да, – ответила я. – Такие дни бывают.

– У нас есть выход на тех, на ком лежит ответственность. Похоже, мы знаем, кто подложил бомбу.

Приподняв носы лыж, мы мягко соскочили с подъемника. Во время подъема у меня застыли ноги; уходившие в тень тропинки были коварно скользкими ото льда. Длинные белые лыжи Уэсли то сливались со снегом, то поблескивали, отражая свет. Он словно танцевал, спускаясь вниз, веером поднимая искрившийся снег, периодически останавливаясь, чтобы оглянуться. Я махала ему чуть приподнятой лыжной палкой, стараясь делать похожие виражи и взлетая на небольших трамплинах.