Жестокое и странное

– А Стивенс не мог просто взять дело и взглянуть на фотокопию?

– Только бы если сломал замок моего шкафчика, – ответила я.

– И он решил, что единственной альтернативой оставался компьютер.

– Если не спрашивать Филдинга или меня. Однако он сообразил, что этого делать не стоит. Никто бы из нас не раскрыл ему подобную конфиденциальную информацию. Ни ему, ни Сьюзан, ни кому бы то ни было.

– А он хорошо разбирается в компьютерах, чтобы додуматься, как влезть в твой каталог?

– Насколько мне известно, нет. Но Сьюзан ходила на курсы, и у нее в офисе были пособия по ЮНИКС.

Когда зазвонил телефон, трубку взяла Люси. Она пришла на кухню с несколько встревоженным видом.

– Это твой адвокат, тетя Кей.

Она пододвинула мне телефон, и я, не поднимаясь со стула, взяла трубку. Не тратя времени на красноречивые приветствия, Николас Грумэн перешел сразу к делу.

– Доктор Скарпетта, двенадцатого ноября вами был выписан чек на сумму в десять тысяч долларов наличными. В ваших отчетах я не нахожу никаких данных о том, что вы положили эти деньги на один из ваших счетов.

– Я этого не делала.

– Вы вышли из банка с десятью тысячами долларов наличными?

– Нет. Я заполнила чек на «Сигнит-бэнк» в английских фунтах.

– Кому предназначался банковский чек? – спросил мой бывший учитель.

Бентон Уэсли внимательно смотрел на меня.

– Мистер Грумэн, эта операция носила частный характер и никак не связана с моими профессиональными обязанностями."

"– Послушайте, доктор Скарпетта, вы же сами понимаете, что это не пройдет. Я глубоко вздохнула.

– Вы, несомненно, понимаете, что нас об этом спросят. Вы, несомненно, отдаете себе отчет в том, как это выглядит, когда за несколько недель до того, как ваша лаборантка из морга кладет на свой счет неизвестно откуда взявшиеся наличные, вы выписываете чек на крупную сумму.

Крепко закрыв глаза, я взъерошила руками волосы. Уэсли поднялся и подошел ко мне сзади.

– Кей, – я почувствовала на плечах его руки, – прошу тебя, расскажи ему.

Глава 13

Если бы Грумэн лишь формально подходил к своей профессии, я бы не доверилась ему. Но до того, как он стал преподавать, он участвовал в процессах над известными личностями, поддерживал борьбу за гражданские права, судил гангстеров во времена Роберта Кеннеди. Теперь он представлял клиентов, у которых не было денег, и приговоренных к смерти. Я уважала его серьезный подход к профессии и нуждалась в его грубоватой откровенности.

Ему не было интересно обсуждать или отрицать мою невиновность. Он не выдал ни малейшего факта ни Марино, ни кому бы то ни было. Он никому не сказал о десятитысячном чеке, являвшемся, по его словам, самой большой уликой против меня. Я вспомнила, что он говорил своим студентам в первый день занятий по уголовному праву: просто скажите «нет».