Жестокое и странное

– Док, он хочет, чтобы вы отдали их в лабораторию огнестрельного оружия.

Поначалу я решила, что Марино шутит.

– Он считает, что вы сами должны быть заинтересованы в том, чтобы отдать их на проверку, – добавил он. – Он уверен, что это замечательная мысль – продемонстрировать безотлагательно, что пули, извлеченные из Сьюзан, мальчика Хита и Донахью, не могли быть выпущены из вашего оружия.

– Вы говорили мэру, что мои револьверы тридцать восьмого калибра? – спросила я, чувствуя нарастающее негодование.

– Да.

– И ему известно, что из тел извлекли пули двадцать второго калибра?

– Да. Я сто раз повторял ему одно и то же.

– Хорошо, тогда спросите его от моего имени, не известен ли ему переходник, при помощи которого из револьвера тридцать восьмого калибра можно стрелять пулями двадцать второго. Если да, то пусть он представит на него соответствующий документ к следующему заседанию Академии судебной медицины.

– Не думаю, что мне стоит ему так говорить.

– Это какое-то политиканство, дешевые штучки. Здесь нет никакого рационального зерна.

Марино промолчал.

– Послушайте, – спокойным голосом сказала я, – закона я не нарушала. Я не собираюсь никому представлять ни свои финансовые документы, ни оружие, ни что бы там ни было еще до тех пор, пока не получу соответствующего официального уведомления. Я понимаю, что вы должны выполнять свою работу, и хочу, чтобы вы выполняли именно свою работу. И еще я хочу, чтобы меня оставили в покое, чтобы и я могла делать свою работу. У меня на очереди три вскрытия, и Филдинг уезжает на заседание суда.

Однако мне не суждено было быть оставленной в покое, и это стало ясно, когда я, завершив свой разговор с Марино, увидела у себя в кабинете Роуз. У нее было бледное лицо и в глазах – испуг.

– Губернатор хочет встретиться с вами, – сказала она.

– Когда? – спросила я, чувствуя, как у меня забилось сердце.

– В девять.

Было уже восемь сорок.

– Что он хочет Роуз?

– Тот человек, который звонил, не сказал.

Взяв свою куртку и зонт, я вышла под зимний дождь, который на глазах начинал замерзать. Я торопливо шла по Четырнадцатой улице, пытаясь вспомнить, когда я в последний раз разговаривала с губернатором Джо Норрингом, и решила, что это было около года назад на официальном приеме в Вирджинском музее Он – республиканец, сторонник епископальной церкви и с дипломом Вирджинского университета. Я – итальянка по происхождению, католичка, рожденная в Майами и получившая образование на Севере. В душе я сочувствовала демократам.

Капитолий располагался на Шокхоу-Хил и был окружен орнаментальной литой оградой, установленной в начале девятнадцатого века, чтобы туда не забредали коровы.