Жестокий принц

Я поставлю перед тобой ряд задач, а тебе нужно будет предложить способы их решения на основе определенных мной ресурсов.

Наверно, он ждет, что я стану возражать, требовать практических занятий с мечом, но я так устала, что даже думать об этом не могу.

Хлопнувшись через час на кровать, решаю не снимать голубое шелковое платье, которое надела вечером. Волосы в беспорядке, хотя я и пыталась придать им приемлемый вид с помощью симпатичных заколок. Теперь их надо бы вынуть, но не могу даже шевельнуть пальцем, и мысли остаются только мыслями.

Дверь открывается. Тарин входит и сразу запрыгивает на кровать.

– Ну ладно. – Она тычет меня пальцем в бок. – Чего хотел Локк? Мне он сказал, что хочет поговорить с тобой.

– Он милый. – Я поворачиваюсь и складываю руки под головой. Смотрю на собранные вверху складки балдахина. – Не то что остальные. Не совсем еще марионетка Кардана.

Тарин, похоже, хочет возразить, но сдерживается.

– Что еще? Выкладывай.

– О Локке?

Она закатывает глаза.

– И о том, что случилось с ним и его друзьями.

– Они не стали бы меня уважать, если бы я не дала отпор.

Тарин вздыхает.

– Они никогда не станут тебя уважать. Точка.

Вспоминаю, как ползала по траве. Какие грязные были коленки. Вспоминаю вкус яблока во рту. Я чувствую его до сих пор. Помню, как оно заполнило открывшуюся во мне пустоту. Помню головокружительную, безумную радость от его обещаний.

– Вчера ты пришла домой практически голая, вся измазанная соком эльфийских фруктов, – продолжает сестра. – Разве этого мало? Тебе и вправду наплевать? – Она вытягивается в полный рост.

– Я устала обо всем думать, принимать все во внимание. Да и зачем?

– Они ведь могли убить тебя!

– Да лучше бы и убили. Потому что все остальное не сработает.

– У тебя есть план, как их остановить? – спрашивает Тарин. – Ты сказала, что бросишь ему вызов, покажешь, на что способна, и, если он попытается свалить тебя, прихватишь его с собой. Как ты намерена это устроить?

– Пока точно не знаю, – признаюсь я.

Она раскидывает в отчаянии руки.

– Нет, послушай, – говорю я. – Каждый день, когда я не прошу у Кардана прощения за им же начатую ссору, можно считать моей победой. Он может унижать меня, но каждый раз, когда он делает это, а я не отступаю, его сила убывает. Как-никак он бросает все, что у него есть, на обычную девчонку, и из этого ничего не выходит. Рано или поздно он отступится.

Тарин вздыхает, придвигается ближе, кладет голову мне на грудь, обнимает. А потом шепчет мне в плечо:

– Он – кремень, ты – трут.

Я притягиваю ее к себе и ничего не обещаю.

Мы лежим так долго, потом она тихонько спрашивает:

– Локк угрожал тебе? Он пришел, искал тебя здесь, а у тебя, когда ты вышла из конюшни, было какое-то странное выражение лица.

– Нет, ничего плохого.