Жестокий принц

Это не обычные чары и не простое волшебство.

Бремя заклятия обрушивается на меня, и я знаю, что, если только попытаюсь заговорить, губы не смогут оформить запретные слова. Мне это сильно не нравится. Ужасное, неконтролируемое чувство заставляет рыться в голове, искать способ обойти эту заповедь, но ничего не получается.

Думаю о нашей первой поездке в Фейриленд. Как же плакали, буквально выли, Тарин и Виви. Вспоминаю угрюмое лицо Мадока, его каменный подбородок. К детям, тем более человеческим, он явно не привык. Как же, наверно, звенело у него в ушах. Как, должно быть, он хотел, чтобы мы заткнулись. Думать о Мадоке что-то хорошее трудно – на его руках кровь наших родителей, – но в его пользу я скажу вот что: он никогда не прибегал к магии, чтобы стереть нашу печаль или приглушить наши голоса. Он никогда не делал ничего такого, чтобы облегчить себе жизнь.

Стараюсь убедить себя, что принц Даин делает все правильно, налагая на меня печать молчания, что без этого нельзя. Но по коже бегут мурашки. В какой-то момент меня даже посещает сомнение: а правильным ли было решение поступить к нему на службу.

– И еще одно, – говорит Даин, останавливая меня уже у порога. – Знаешь, что такое митридатизм?

Я качаю головой – что бы он ни собирался сказать сейчас, мне нет до этого никакого дела.

– Поинтересуйся. – Он улыбается. – Это не приказ, а только лишь предложение.

Иду за Тараканом по дворцу, держась на несколько шагов позади, чтобы никто не подумал, что мы вместе. Проходим мимо генерала, знакомого Мадока. Я опускаю голову. Не думаю, что он станет присматриваться и может узнать, но на всякий случай…

– Куда мы идем? – шепотом спрашиваю через несколько минут. – Далеко еще?

– Потерпи немного, – резко отвечает гоблин и, открыв буфет, забирается внутрь. Глаза его отсвечивают оранжевым, как у медведя. – Давай залезай и закрой дверцу.

– Я не вижу в темноте, – напоминаю я, потому что жители Фейриленда постоянно забывают об этой нашей особенности.

Он фыркает.

Забираюсь вслед за ним в тесное пространство, съеживаюсь так, чтобы не коснуться гоблина, и закрываю дверцу. Слышу, как мягко скользит дерево, чувствую порыв холодного, влажного воздуха и запах сырого камня.

Таракан осторожно берет меня за руку, но я все равно помню о его когтях. Не протестую, когда он тянет меня вперед, позволяю прикоснуться к голове, когда нужно наклониться. Наконец выпрямляюсь и вижу, что мы на узкой платформе, кажется, над дворцовыми винными погребами.

Глаза еще не привыкли к темноте, но, судя по тому, что я вижу, под дворцом расположена целая сеть петляющих переходов. Интересно, многие ли знают о ее существовании. Улыбаюсь – приятно все-таки владеть секретом. И, подумать только, этим секретом владею я.

А знает ли Мадок?

Кардан точно не знает.