Жестокий принц

Однако никто не помешал мне забрать его. Захлопываю дверь и запираю замок.

– Садись, – командую я, указывая на стул.

Он подчиняется.

Огибаю стол и усаживаюсь напротив. Мне приходит в голову, что если убью его, то наконец перестану о нем думать. Убью и больше никогда не буду себя так чувствовать.

Но без него не останется простого способа посадить Оука на трон. Придется надеяться, что Мадок каким-нибудь образом вынудит Балекина его короновать. Не будет Кардана, и я останусь без козырей. Без плана. Не смогу помочь брату. Ничего не смогу.

Может, оно того стоит.

Арбалет лежит там, где я его оставила. В выдвижном ящике стола Даина. Я достаю его, взвожу и целюсь в Кардана. Он судорожно сглатывает.

– Собираешься меня убить? – Он хлопает глазами. – Прямо сейчас?

Я кладу палец на спусковой крючок. Чувствую себя спокойно, восхитительно спокойно. Это слабость – позволить страху возобладать над амбициями, над интересами семьи, над любовью. Приятно чувствовать себя всесильной.

– Понимаю, почему тебе хочется это сделать, – говорит он, словно прочитал мои мысли и принял какое-то решение. – Но я бы предпочел, чтобы не делала.

– Тогда прекрати постоянно ухмыляться. Ты думаешь, я сюда пришла, чтобы ты надо мной смеялся? До сих пор так уверен, что лучше меня? – Голос мой слегка дрожит, и за это я ненавижу Кардана еще сильнее. Я ежедневно упражнялась, чтобы стать опасной, и он полностью в моей власти, хотя испугана именно я.

У меня привычка его бояться, и избавиться от нее я могу, лишь всадив стрелу ему в сердце.

Кардан протестующе поднимает руки с длинными пальцами. Королевское кольцо у меня.

– Я нервничаю, – объясняет он. – А когда нервничаю, постоянно улыбаюсь. Это мне помогает.

Совсем не ожидала услышать такие слова. Помедлив, опускаю арбалет.

Принц продолжает говорить, словно не хочет, чтобы у меня осталось время на раздумье.

– Ты меня ужасаешь. Почти вся моя семья погибла, а поскольку они не особенно меня любили, я не захотел за ними последовать. Всю ночь я провел, прикидывая, что ты собираешься делать, и точно знаю, чего заслуживаю. У меня есть причина нервничать. – Он говорит так, словно мы друзья, а не враги. И это срабатывает: я расслабляюсь. А когда замечаю, что расслабилась, психую, и меня тут же тянет его пристрелить.

– Я расскажу тебе все, что захочешь, – говорит он. – Все.

– Никаких уверток? – Соблазн невероятно велик. У меня в голове до сих пор шумит от рассказа Тарин, показавшего, насколько мало я знаю.

Кардан кладет ладонь туда, где должно находиться сердце.

– Клянусь.

– А если я все равно выстрелю?

– Можешь, – кривясь, говорит он. – Но хочу, чтобы ты дала слово, что не выстрелишь.

– Мое слово дешево стоит, – напоминаю я.

– Ты всегда так говоришь. – Он поднимает брови.