Жестокий принц

– После каких слов Кардана ты заплакала в тот день, когда мы вернулись из мира смертных? – Я помню, как взяла его за грудки, сминая бархат камзола, и ударила спиной о дерево. А потом она отрицала, что это имело ко мне отношение. И позже не хотела говорить правду.

Несколько долгих мгновений она молчит. По выражению ее лица я вижу, что ей не хочется говорить правду.

– Он говорил про это, не так ли? Он знал. Они все знали. – Я думаю о Никасии, сидевшей тогда за обеденным столом Локка; в какой-то момент она, похоже, решила мне довериться. «Он все портит. Ему так нравится. Все портить».

Тогда я подумала, что речь идет о Кардане.

– Он сказал, что это из-за меня он испачкал твой бутерброд, – кротко говорит Тарин. – Локк хитростью заставил их думать, что это ты увела его у Никасии. Поэтому тебя они и наказывали. Кардан говорил, что ты страдаешь за меня и, если бы ты узнала почему, уступила бы, но я не смогла тебе рассказать.

Я долго молчу, просто вдумываюсь в ее слова. Потом бросаю свой меч между нами. Он с лязгом падает на пол.

– Подними, – требую я.

Тарин качает головой.

– Я не хочу с тобой драться.

– Уверена? – Я стою прямо перед ней. Совсем близко. Знаю, как ей хочется схватить меня за плечи и оттолкнуть. Должно быть, ее бесит, что я целовала Локка, спала в его постели. – А мне кажется, хочешь. Думаю, ты с удовольствием ударила бы меня. А я точно знаю, что хочу ударить тебя.

На стене, высоко над камином, под шелковым стягом с перевернутым месяцем, гербом Мадока, висит меч. Я забираюсь на стул, с него шагаю на каминную полку и снимаю оружие с крюка. Подойдет.

Спрыгиваю на пол и иду к ней, нацелившись клинком в сердце.

– Я не упражнялась, – говорит она.

– В отличие от меня. – Я подхожу ближе. – Но у тебя меч лучше и право первого удара. Это честно, даже более чем честно.

Тарин смотрит на меня, потом поднимает Закат. Делает несколько шагов назад, потом идет на сближение."

"На другом конце зала Ориана вскакивает с кресла и ахает, но к нам не подходит. И даже не останавливает нас.

Столько всего порушилось, что я не знаю, как это собрать. Но я знаю, как драться.

– Не будьте идиотками! – кричит Виви с балкона. Я не могу себе позволить обращать на нее внимание. Я слишком сосредоточена на Тарин. Мадок учил нас обеих, и хорошо учил.

Тарин наносит удар.

Я отбиваю, наши мечи скрещиваются. Металл поет, по залу идет звон, как от удара в колокол.

– Приятно было обманывать меня? Нравилось чувствовать, что ты чем-то лучше? Нравилось, что он флиртует со мной, целует меня, а на тебе обещает жениться?

– Нет! – Она с некоторым усилием парирует серию моих ударов, но тело ее помнит, как надо пользоваться мечом. Тарин скалится. – Мне это было ненавистно, но я не такая, как ты. Я хочу принадлежать этому миру. Противиться им – значит делать все хуже.