Жестокий принц

Вспоминаю мертвого гонца, которого я застрелила, и содержание записки: убей предъявителя этого послания. Вот и пример отвлекающего маневра; все было нацелено на то, чтобы шпионы Даина гонялись за собственным хвостом, пока Балекин и Мадок планировали нанести удар там, где никто не ждет – на глазах у всех.

– Ты знал? – спрашиваю я Кардана. – Ты знал, что собирается сделать Балекин? Поэтому тебя не было с семьей?

Он громко хохочет.

– Если ты так считаешь, то почему я не бросился прямо в любящие объятия Балекина?

– Все равно, скажи мне, – требую я.

– Я не знал. А ты? Ведь Мадок твой отец.

Я беру длинный брусок воска со стола Даина – один конец оплавлен и почернел.

– Какое значение имеют мои слова? Я могу солгать.

– Все равно скажи, – говорит он и зевает.

Как же мне хочется отвесить ему оплеуху."

"– Я тоже не знала, – признаюсь я, не глядя на него. Вместо этого рассматриваю стопку документов, восковые оттиски, глубокие отпечатки на реверсе. – А должна была бы.

Перевожу взгляд на Кардана. Подхожу к нему, наклоняюсь и начинаю стаскивать королевское кольцо с пальца. Он пытается вырвать руку, но путы не позволяют оказать сопротивление. Сдергиваю кольцо.

Мне противно находиться рядом с ним, а когда я касаюсь его кожи, меня охватывает чувство какой-то беспричинной паники.

– Я просто заимствую твое дурацкое кольцо, – говорю я. Печатка на кольце точно совпадает с оттиском на письме. Кольца всех принцев и принцесс должны быть идентичны. Это значит, что печать одного выглядит так же, как печать другого. Достаю чистый лист бумаги и начинаю писать.

– Наверное, у тебя здесь не найдется выпивки? – спрашивает Кардан. – Не думаю, что дальнейшие события доставят мне массу удобств, поэтому хотел бы оставаться пьяным, чтобы вынести их.

– Ты действительно думаешь, что мне есть дело до твоих неудобств? – с вызовом спрашиваю я.

Услышав шаги, встаю из-за стола. Из общей комнаты доносится звук бьющегося стекла. Опускаю кольцо Кардана в корсет, где он тяжело ложится на кожу, и направляюсь к двери. Таракан смахнул с книжной полки ряд кувшинов и крошит деревянную мебель. Каменный пол покрыт осколками стекла и разлитыми настойками. Мандрагора. Живокость. Раковые шейки. Призрак хватает Таракана за руку, оттаскивает, не дает продолжить разгром, хотя у него по ноге течет кровь и двигаться ему трудно. Призрак побывал в бою.

– Эй, – окликаю я.

Оба удивленно смотрят на меня. Еще больше удивляются, заметив сквозь дверной проем, ведущий в комнату с картами, принца Кардана, привязанного к стулу.

– Разве ты не должна быть с отцом и праздновать? – выплевывает Призрак. Я на шаг отступаю. Раньше он всегда служил образцом совершенного, даже противоестественного спокойствия. Теперь они не кажутся спокойными.