Жестокий принц

Мы проскальзываем мимо шегфола и баргеста. Все смеются слишком громко, танцуют слишком неистово. Когда прохожу мимо одного из гуляк в маске гоблина, он приподнимает ее и подмигивает мне. Это Таракан.

– Слыхал про минувшую ночь. Хорошая работа, – говорит он. – Теперь следи, не заметишь ли чего подозрительного. Если Балекин замыслил что-то против Даина, он сделает это до начала церемонии.

– Буду следить, – отвечаю я, на мгновение отстав от сестер. В такой толпе легко ненадолго потеряться."

"– Хорошо. А я решил своими глазами посмотреть, как коронуют принца Даина. – Он лезет внутрь куртки цвета увядших листьев и достает серебряную фляжку, откупоривает ее и делает глоток. – Да еще подивиться, как джентри прыгают, скачут да самих себя дурачат.

Таракан протягивает мне фляжку своей серо-зеленой когтистой рукой. Даже на расстоянии чувствую едкий, крепкий и слегка отдающий болотом запах пойла.

– Я в порядке, – качаю головой, отказываясь.

– Уверен, что так, – говорит он и хохочет, потом опускает маску на место.

Пока Таракан удаляется к толпе, стою и с улыбкой смотрю ему вслед. Стоило увидеть его, и я уже чувствую себя своей в этом месте. Он, Призрак и Бомба не совсем мои друзья, но, кажется, я им по-настоящему нравлюсь, а раз так, то и нечего вдаваться в тонкости. С ними у меня есть и точка опоры, и цель.

– Ты где была? – хватает меня за руку Вивьен. – Тебе, как Оуку, нужен поводок. Идем танцевать.

Вместе с сестрами окунаюсь в водоворот веселья. Повсюду звучит музыка, и ноги сами пускаются в пляс. Говорят, музыке эльфов противиться невозможно, но это не совсем правда. Что действительно невозможно, так это остановиться, если начал танцевать, пока музыка не прекратится. А она играет всю ночь, один танец перетекает в следующий, одна песня перерастает в другую – без перерыва, и тебе некогда перевести дух. Опьяняющая музыка подхватывает и уносит, словно волна. Конечно, Виви здесь не чужая и может остановиться, когда захочет. Может и нас вытащить, поэтому танцевать вместе с ней почти безопасно. Хотя не стану утверждать, что Виви всегда помнит о безопасности.

Честно говоря, не мне судить ее за это.

Мы беремся за руки и становимся в круг прыгающих и хохочущих гостей. Кровь в жилах словно отзывается на звуки песни, начинает струиться в том же лихорадочном ритме, что и сладостные звуки. Круг распадается, и вот уже я, сама не заметив как, держу за руки Локка. Легкомысленно насвистывая, он кружит меня в танце.

– Ты очень красивая. Как зимняя ночь.

Локк улыбается и смотрит на меня лисьими глазами. Из рыжих кудрей торчат заостренные уши. С одной мочки свисает золотая сережка, и в ней, как в зеркале, отражается пламя свечей. Он действительно красив, но какой-то застывшей нечеловеческой красотой.