Жестокий обман

За маской сурового человека скрывается кто-то настоящий. Теплый. Сострадательный. Сексуальный, как грех.

А этот поцелуй…

Господи, я до сих пор вижу звезды, когда вспоминаю его рот на своем.

Но я также знаю, что для него это ничего не значило.

Я слегка покачала головой. Он не заслуживает ни минуты больше моих мыслей. Бросив пищащую игрушку Эрис, я опускаюсь на колени и собираю разбросанные по полу бумаги. Я быстро справляюсь с этой задачей, рассматривая каждый листок бумаги, когда подбираю его и добавляю в стопку в своих руках. Я не знаю точно, что я ищу, но надеюсь, что узнаю это, когда увижу.

Но все они содержат цифры. Случайные числа, которые не имеют для меня ни малейшего смысла. Числа разложены по столбцам и строкам, но без слов, как кто-то может понять, что они означают? После десяти минут упорядочивания, сортировки и дополнительной уборки я не нашла ничего ценного. Или, по крайней мере, то, что, по моему мнению, могло бы представлять ценность. Я все равно решаю взять несколько листов, складываю их вчетверо и засовываю под задний пояс брюк.

Дейдра связалась со мной вчера вечером и попросила о личной встрече на этой неделе. Хотя мы общаемся с помощью зашифрованной платформы обмена сообщениями ФБР, личные встречи предпочтительнее и гораздо менее рискованны. Она хочет получить свежую информацию, а я хочу дать ей хоть что-то — хоть какую-то информацию. Потому что в настоящий момент у меня не только нет никаких зацепок для нее, но я также не знаю Даниила. Он для меня все еще не более чем незнакомец.

— Что происходит?

Он стоит в дверях своего кабинета, как будто я призвала его своими мыслями, — весь метр с лишним, суровый и грозный. Я вздрагиваю от его присутствия и прижимаю руку к груди. Эта реакция на сто процентов реальна, но то, что я говорю дальше, требует от меня всего моего актерского мастерства.

— Собака, — задыхаясь, говорю я. — Она забралась к тебе в кабинет. Извини за это. — Мышцы на его челюсти напрягаются, когда его взгляд падает на стопку документов.

Несколько мгновений он молчит. Смотрит на меня. Оценивает. Мне требуется огромное усилие воли, чтобы не отвести от него взгляд. Отвести взгляд — значит признать свою вину. Поддерживать зрительный контакт, не сглатывать, следить за дыханием — это то, что Дейдра внушала мне с самого начала.

Видимо, я достаточно убедительна, потому что Даниил кивает и поджимает губы.

— Этой собаке нужна дрессировка, — он показывает на Эрис, которая теперь лапает его за ногу. — Надя ежедневно присылает мне сообщения о ее плохом поведении."

"Моя спина напрягается. Не знаю, что меня больше оскорбляет: то, что Надя регулярно пишет ему сообщения, или то, что она доносит на мою собаку.